Выпусти меня

Кого ты ещё тут видишь? Зайдёшь? Поболтаем.

По крайней мере, женщина улыбалась и не тянулась, чтобы осенить себя крёстным знамением.

– Я вообще-то ищу одного человека… – замялась Тася.

– Зайди. Я тебя свежим хлебушком угощу.

Да уж. Вот у них тут приколы. Придумали тоже угощение: хлеб.

– Ладно. – покорилась Тася.

В доме у селянки было уютно, но не особо чисто.

– Кошки, заразы, грязь таскают. Мету, мету – всё без толку. Потравить бы их всех к чертям собачьим, да мыши заедят.

– Не надо! – испуганно воскликнула Тася.

Женщина посмотрела на неё, и расхохоталась.

– Ой, умора! Да пошутила я. Меня Наташа зовут. Садись-ка к столу.

И поставила перед ней кружку с молоком и тарелку с ломтями хлеба. Тася из вежливости отщипнула кусочек и положила в рот. И чуть не замычала от удовольствия! Даже в Макдоналдсе булки не такие вкусные, как хлеб у этой женщины. А в этом, пожалуй, что-то есть. Тася смело взяла ломоть и стала откусывать, запивая молоком.

– Вот и умница. Как тебя зовут-то?

– Тафя.

– Эт чейта за имя какое заморское? – подивилась баба.

– Тася. – прожевала хлеб и получилось лучше. – Анастасия я. Тася сокращённо.

– Поняла. Ты Адамова же, да?

– Ну, вообще нет. У меня в паспорте другая фамилия. Папина. Но я поняла, о чём вы. Мама моя Адамова.

– Да, девка… угораздило же вас приехать в проклятый дом. И чего вам в своей Москве не сиделось?

Тася не знала, что на такое заявление можно ответить.

– Ты, вот что, Анастасия… ты мать уговори уехать.

Тася тоскливо молчала.

– Девка, я тебе ведь добра желаю!

– А вы что же? Не боитесь, что я проклята? Пригласили меня в дом. Кормите хлебом тут своим. – с вызовом спросила Тася.

– Я не боюсь. Я печать вижу. Ты чистая пока.

Печать? Что за печать? Да они тут сами странные до ужаса. Надо выбираться от этой Наташи. Кошек она потравить хочет. Как бы и её, Таську, не отравила. Девочка встала и попятилась к двери.

– Спасибо вам большое. Было очень вкусно.

– Я тоже иногда ошибаюсь. В восьмидесятые моя мамка на почте работала, а я ей помогала. И уже тогда всё видела. Чувствовала. В тот день бабушка твоя, Мария, звонить приходила. И тоже чисто было. Не было на ней отметины. А ночью, вишь чо, погибла, болезная. Как вот я не увидела? Ничего не увидела… а помню, как сейчас. – задумчиво проговорила Наташа.

– Зачем вы пугаете меня? – заплакала Тася.