Скупщица

– А у неё что, права были?

– Да вроде не было прав. Вроде, отец так её учил, сам, по просёлочным дорогам. В общем, что случилось, никто не знает. Может, тот самый приступ и случился. За рулём. Судороги, потеря сознания. Известно только, что она слетела на скорости с дороги и въехала в дерево. Вся поломалась и впала в кому. И больше я её не видел… Максим Владимирович мне сказал, что врачи надежды никакой не дают. Но отключить её он не позволял. Платил за пребывание на аппаратах этих. А потом он умер. Сердце остановилось.

Я как узнал, пошёл в больницу. Хотел понять, что будет с Надей. Но там мне сказали, что она давно отключена, ещё при отце. Это очень странно. Я подумал, уж не спланировал ли он всё это. Отключил дочку, да свёл счёты с жизнью. А чтобы не было кривотолков, объявили, что сердечный приступ.

– Богатый был, Максим этот?

– Ну… вроде не бедствовал, да. Дом хороший у них, две машины в гараже. Были.

Аня разлила остатки виски и опять подозвала официанта.

– Неси ещё, у нас тут поминки.

Она пыталась нащупать в себе сочувствие к этому растерянному парнишке. Да он, пожалуй, просто выглядит молодо, а так…

– А сколько тебе лет, Коля?

– Двадцать восемь.

– А сколько времени Надя пролежала в коме?

– Так… я теперь-то уж и не знаю. Когда он её отключил. Авария случилась в 2015 году.

Аня чуть не присвистнула. Восемь лет! Восемь лет это тело было в плохом состоянии, на аппаратах. Словно ждало именно её, Аню. А ловко, конечно, Велиал всё утряс в больнице. Как будто отец пациентки долгие годы платил за всё, надеялся на лучшее, а потом – раз, и передумал.

И все, кто об этом узнает – хорошо, если только Коля, – будут думать о Максиме плохо. Или, по крайней мере, странно.

– Может он просто чувствовал. – сказала Аня после очередной выпитой рюмки. – Вот и решился. Наверное, у этой Нади никого больше не было.

Коля помотал головой:

– Никого. Только отец. Ну, и я… дурак. – он потёр лицо. – Но вы просто её копия, Аня! Даже глаза. Разве так бывает?

– Всяко бывает.

Говори мне ты.

– Я постараюсь.

Они долго и старательно пили, и Коля преуспел. Набрался так, что было совершенно непонятно, что с ним теперь делать. Можно, конечно, бросить тут, но так, вроде, не делается. По крайней мере, по человеческим меркам. Мы, так сказать, в ответе за тех, кого напоили.

Они вышли из бара, поддерживая парня с двух сторон. Улица была почти пуста. Редкие прохожие и редкие машины.

– И куда его? – спросила Надя.

Её тоже покачивало.