Проклятие жизни и любви. Книга третья

Но, когда она начинала разговор с кем бы то ни было, то сразу можно было понять, какой большой жизненный опыт у нее за спиной, что заметно разнилось с ее юной внешностью.

– Я сама захотела пойти, – призналась я, слегка приподняв голову. – Я хочу знать все, что касается мамы. И какой бы горькой эта правда не была, я приму ее, – я смахнула вновь выступившие слезы и шмыгнула носом. – Но сейчас я пойду к себе, мне нужно все обдумать.

Я стала поспешно уходить, а родные смотрели мне вслед, не начиная разговор до тех пор, пока я не скрылась у них из виду.

Я понимала, что сейчас они начнут беседу на очень важную тему, ведь в моем присутствии сделать этого тетя явно бы не позволила. Поэтому, усевшись на ступеньках, я стала подслушивать их разговор.

– Талина, нам просто необходимо найти способ до окончания полнолуния, ведь после этого чары, наложенные на твою сестру, утратят свою силу, – произнес Билл озлобленно.

– Той информации, которую я смогла раздобыть, не хватает, Билл, – расстроенно проговорила тетя, слегка повысив голос.

– Том тоже не сможет долго находиться в таком состоянии, – вмешался отец. – Вербена со временем может уничтожить его совсем.

«Так вот, как они смогли усмирить бушующих», – подумала я про себя, продолжая подслушивать.

Я понимала, что такого рода поведение было недопустимо. Но что оставалось делать, если родные старались все тщательно от меня скрывать. Тогда как я по-прежнему уверена, что ключ к возвращению мамы лежит где-то в моем сердце.

– Билл, ты изучил все книги, что я принес вчера? – спросил папа.

– Да, и даже кое-что еще, что смог раздобыть сам. Но ничего значимого, к сожалению, не нашел. Нужно искать дальше, копать глубже, и в итоге мы сможем достичь желаемого.

– Тогда я не буду терять время, – проговорила тетя.

– Талина, стой, – воскликнул Билл вдруг (видимо, тетя переместилась).

– Она не любит говорить, Билл, – ответил отец. – Она любит действовать.

Я поняла, что больше ничего интересного уже не услышу, поэтому медленно поднялась с лестницы и вошла в свою комнату.

Мне было очень обидно, что родные не считаются со мной. Да, я понимаю, что они стараются оберегать меня, хотят оградить от боли и мучений. Но ведь это мои испытания, уготовленные судьбой.