Проклятие жизни и любви. Книга третья

Они всегда рядом, когда это нужно, помогают и будут стоять за каждого из нас горой.

Я очнулась от мыслей: папа все еще смотрел на меня, а Билл встал с дивана и стал ходить из стороны в сторону, заведя руки за спину.

– Папа, я понимаю твою тревогу, – продолжила я негромко. – Но и ты должен понять меня. Она моя мать, и она попала в беду. И, возможно, вновь по моей вине.

– Вики, ты здесь ни при чем, – ответил папа, мельком взглянув на Билла, который остановился.

– Адриан, в подземном мире что-то происходит, – произнес солист и посмотрел на пол.

– Это мама? – обеспокоенно спросила я.

– Нужно отправляться туда, – проигнорировав мой вопрос, продолжил Билл и вновь приблизился к дивану.

Отец взял меня за плечи и повернул к себе. Я читала в его взгляде беспокойство и любовь.

– Вики, ты должна остаться здесь, – проговорил он быстро и настойчиво. – Я сообщу тебе, когда все уляжется.

Я вскочила, освободившись от объятий отца.

– Нет! – я довольно сильно повысила голос. – Я пойду с вами! И это не обсуждается.

Честно, я сама не знала, боюсь ли я отправляться сейчас в подземный мир, готова ли я к новой встрече с мамой, которая, по сути, сейчас ею и не являлась. Ее материнская любовь «спала крепким сном» где-то глубоко внутри, заглушенная жаждой крови. Вампир в ней взял верх довольно давно, он сумел обуздать ее разум и сердце, заставив забыть все то хорошее, что когда-то было в ее жизни.

Папа медленно поднялся с дивана и протянул мне руку.

– Хорошо, я не буду больше тебя отговаривать, – проговорил он, чем изрядно удивил меня и Билла.

– Нам пора… – только лишь произнес Билл, и мы тут же переместились в подземный мир.

Оказавшись в подземном царстве, я огляделась. Зал Совета был просто неузнаваем. Все разгромлено и разбросано, стены в некоторых местах были «украшены» разной величины углублениями, будто здесь недавно происходило сражение. А в центре всего этого завала на коленях сидела мама. По ее лицу каплями стекала кровь, заметно испачкав русые волосы и потрепанную одежду.

«Мама», – подумала я про себя и поняла, что по щеке покатилась первая слеза. Мне было настолько больно в душе, что никто бы не смог понять этой боли в тот момент. Не будь я тем, кем являлась, будь я обычным человеком, я бы не вынесла этого зрелища.

Папа застыл на месте, впрочем, как и Билл, безмолвно наблюдая за происходящим.