Миллион с Канатной

В этот час в кабаре всегда было многолюдно.

– Я ведь ради вас, господин Сосновский, сюда пришел, – тихо сказал, прищурившись, Зайхер, – знал, что вы сюда ходите. И знаю, что вы уважали Мишу. Его все уважали, но вы – особенно. Умный человек, писатель. Наши вас всегда держали по понятиям. И людей от еврейского погрома спасали. Видите, за многое о вас знаю.

– Зачем вам это? – Володя отчетливо ощутил укол тревоги. Люди из мира, который представлял Зайхер Фонарь, ничего не делали просто так и не заводили серьезных разговоров, не преследуя особых целей.

– Ну так я хочу, чтобы вы разобрались в одной истории. Странной истории. Мне самому не под силу, – вздохнул Зайхер, – а разобраться очень хочется. А вы человек нейтральный. Вы не из нашего мира, но про нас многое знаете. Может, в чем и поможете.

– Да что произошло? – еще больше насторожился Володя.

– Еще не произошло. Произойдет. И когда произойдет, весь город на уши встанет!

– Да вы можете говорить толком? – рассердился Сосновский.

– Так я и говорю. Получил я одну депешу. Странную депешу. Разобраться бы надо. С фронта. Маякнул мне один человек, который в свое время на фронт с Мишей отправился, о том, что…

В этот момент Фонарь увидел Карася, который отчаянно жестикулировал ему, стоя в дверном проеме.

– Это шо еще за химины куры? – перебивая сам себя, удивился он. – Это шо за меня?

Словно в ответ на его слова Карась замахал руками еще отчаянней.

– Дурной куренок нам всем гембель приклеет до тухеса! Надо засмотреть… – и Фонарь встал с места.

– Подождите! – попытался остановить его Володя. – Что в этой депеше было написано? О чем?

– Та обождите, господин Сосновский! Не скворчите зубами, бо юшка простынет! – Зайхер Фонарь снова превратился в вора. – Дождитесь – и намотаете мой язык на свои уши. Щас!

И он исчез на зов Карася. Володя, опасаясь, как бы официант не заставил его платить за шампанское, быстро пересел за свой столик, но не спускал глаз с пустого стола Зайхера.

Сосновский стал нервничать. Было понятно, что Зайхер встревожен. Что-то мучило его. И это явно было связано с криминальным миром – он подчеркнул, что Володя хорошо в нем разбирался. Сосновского уважал Японец. Но о чем же Фонарь хотел поговорить?

Прошло полчаса. Ни Зайхер, ни Карась не возвращались.