Катакомбы военного спуска

– Да с чего за здрасьте она под ногами валандается, когда мои люди эту икону два месяца пасли? – раскрасневшись, орал кто-то из молодых воров, имени которого Таня даже не знала.

Речь шла об иконе, с помощью которой она пополнила недостачу в общей сумме воров, но ни единая душа, кроме Тучи, не знала об этом.

– Не борзей, сцыкун деревенский. Пасть захлопни, – грубо, резко, но каким-то уставшим голосом сказала Таня. – Перед сходом, перед людьми готова держать ответ, а не перед тобой, сученок конченый.

Мужик снова заорал, размахивая кулаками, вскочил из-за стола, но тут же по жесту Фрола был усажен на место двумя его людьми.

– Пасть захлопни, – повторил Фрол и тут же обернулся к Тане: – А ты без мурчалки базар гони. Говори, как есть.

– Вот, – она была готова к такому повороту, поэтому вынула из кармана плотно набитый кожаный кошелек, бросила на стол перед Фролом, – на согрев, в общее.

Туча улыбнулся, Грач и Цыпа одобрительно заворчали. Калина сидел с лицом фарфоровой куклы, и Таня поняла, что он под серьезным наркотиком.

– А сколько на ход ноги загребла, шоб с красными скурвиться? – вдруг раздался голос от противоположного края стола.

– Ты базар без туфтяка не гони, – сразу отреагировал Фрол. – У тебя есть на нее предъява?

– Нет… – тут же перепугался молодой вор, – да я за так… просто…

– Ты за так языком в родном селе огород копай! – хмыкнул Фрол, и молодой вор затих.

– Времена смутные… Тяжко стало на воровском ходу… А Алмазная без ходок до «пиковых» вылезла…

– Я при первом скачке не расколюсь, коль ступила на воровской ход, – резко обернувшись, Таня уставилась в лицо Калине, и тот быстро стушевался от ее взгляда.

– Говори, – скомандовал Фрол, лицо которого стало мрачным. Взгляд его был направлен на Тучу, и Таня внутренне сжалась, понимая, что вот он, самый страшный момент схода.

Туча выглядел очень спокойным, даже бесстрастным, но Таня прекрасно понимала, что за этим спокойствием бушуют нешуточные страсти.

– Вот, – поднявшись из-за стола, Туча поставил на стол саквояж, щелкнул замком. – Общее, что пытался взять Червь. Кто на меня предъяву брал, пересчитайте.

Тане вдруг подумалось, что если бы Володя Сосновский увидел лица воров в тот момент, когда они склонились над такой кучей денег, он еще больше бы укрепился в своей теории.