Катакомбы военного спуска

Грач был среди личной охраны Японца и долго терся среди самых его верных людей. Он действительно не нарушал ни правил, ни законов, но… После Мишки Грач проявлял просто невероятную жестокость. Он умудрился превратиться в самого отчаянного беспредельщика, каких только видела воровская среда, и очень скоро стал заправлять всеми мокрушниками в городе. Среди воров не особенно жаловали убийц, хотя и пользовались их услугами. Грач занял свою нишу. Его боялись и не любили.

Тане подумалось, что злобность, проявленную Грачом со временем, вполне можно было объяснить свирепостью его характера, который был виден еще при Японце.

Вид Грача вызывал у Тани мороз по коже, и она всегда старалась держаться от него подальше.

Новый Цыган – молодой вор, не старше 40 лет, сумевший помимо цыган объединить все этнические группировки, орудующие в Одессе. Никто не знал его настоящего имени, никто не знал, откуда он появился в городе, но за короткий срок с горсткой своих людей он сумел подчинить себе сначала всех цыган, а затем и остальных, и войти в воровскую среду, унаследовав имя и титул старого Цыгана.

Чем-то он напоминал Тане Мишку Нягу, и потому она не могла на него смотреть. Но от Григория Бершадова, в прошлом – Мишки Няги, его отличала… какая-то прямолинейная порядочность и последовательность, которых никогда не существовало в изощренном, изворотливом уме Мишки. Цыган поступал справедливо, действовал четко, и против его присутствия на сходах никто не возражал, наоборот.

Прежним ворам сложно было держать дикие этнические группировки под контролем. Новые бы в этой войне полегли все до одного. Поэтому и был ценен такой человек, как Цыган, сумевший организовать этот пестрый табор.

Впрочем, Таня ему не доверяла. Было у нее какое-то странное чувство, что Цыган играет и нашим, и вашим. Но на горячем его было невозможно поймать. А без доказательств болтать языком в той среде, в которой пришлось оказаться и жить Тане, было пострашней самоубийства.

Поэтому она предпочитала молчать и держать свои подозрения при себе.

Вот, собственно, и все, кто остался от старой воровской гвардии в знаменитой бандитской Одессе времен Мишки Япончика, который стал всего лишь красивой легендой на фоне всех этих пороков и страстей.

«Трефовые»… Эти сидели обособленно, держались важно – разбогатевшие аферисты, мошенники, сколотившие себе состояния и тем вошедшие в воровской мир.