Катакомбы военного спуска

Но все остальное в таком виде… Сам поймешь.

– Заедем в морг? – спросил Петренко.

– Сам поедешь. Мне второй раз на это смотреть неохота.

– Как вагон в Одессу гнали, с трупом?

– Протокол составили, фотографии. Много фотографий. А сам труп – в вагоне-ресторане, на льду.

– Сколько с момента смерти прошло?

– В ночь с 3-го на 4-е его нашли. Сейчас уже 6-е… Значит, двое суток.

Автомобиль затормозил у обочины разбитой грунтовки. Следом за начальством Петренко вылез на морозный воздух.

Свинцовые тучи больше не пропускали даже лучика солнечного света. Было понятно, что сейчас пойдет снег.

К ним поспешил молоденький красноармеец. Начальство ушло с ним. Шофер закурил, отвернувшись в сторону. Вагон отчетливо был виден на железнодорожных запасных путях, вплотную примыкавших к депо.

Поскольку никто не препятствовал, Петренко подошел к вагону вплотную. Это был самый обыкновенный вагон – новый, из партии последних, недавно выпущенных. На нем еще отчетливо была видна свежая краска, не тронутая гарью поездных труб.

Только несколько окон – те, которые находились прямо под трубой, были закопчены. Да, в общем, эта копоть была заметна не так, как на поездных мастодонтах, настоящих мамонтах ушедшей железнодорожной эпохи, кое-где все еще остававшихся на путях.

Петренко внимательно рассматривал крепления вагона, когда к нему подошел заместитель начальника угрозыска в сопровождении красноармейца с винтовкой.

– Все в порядке, – сказал он, – с их командиром согласовал.

– Долго они будут стоять? – полюбопытствовал Петренко, глядя на живое ограждение из солдат на запасных путях.

– Пока мы все экспертизы не проведем и не дадим добро на то, чтобы вымыть вагон. С недельку еще, наверное.

– Это последний вагон в поезде был, так? – спросил Владимир, явно пытаясь показывать, что не терял времени даром.

– В точку! Наблюдательный, – хмыкнуло начальство.

– Поэтому так и удалось легко его открепить.

Заметил по креплениям, – сказал Петренко.

Следом за коллегой он залез в вагон. Красноармеец остался снаружи.

– Последнее купе… Недолго шли, – начальник распахнул дверь.

Было уже светло, но он все равно достал два фонаря и один протянул Петренко. И сразу им бросился в глаза столик у окна между двумя нижними полками, густо залитый уже загустевшей, ставшей совсем черной кровью. Кровь была везде – и на полу, и на нижних полках.