Катакомбы военного спуска

Таня уверенно поднялась по ступенькам и вошла в незакрытую дверь. Таран с охранниками остались ждать в машине на улице.

Туча сидел за столом в богато убранной гостиной. Как и Японец, он любил роскошь, поэтому все его квартиры были обставлены с максимальным комфортом.

Перед ним стояла наполовину пустая бутылка коньяка и хрустальный бокал.

Несмотря на выпитое, Туча не был пьян. Увидев Таню, он пододвинул ей стул, затем, встав, принес из буфета еще один хрустальный бокал. Налил в него коньяк. Таня молча следила за его действиями, потом, поставив саквояж на стол, села.

– Говори, – Туча помимо воли сжал кулаки.

– Я все проверила, – Таня старалась говорить спокойно. – Не хватает ровно пяти тысяч. – Она помолчала. Затем снова заговорила: – Туча, это беда. Скажут, что ты разбазарил общее.

Ругнувшись, Туча мотнул головой, затем плеснул коньяк в стакан и залпом выпил.

– Кончай пить! – Таня резко отодвинула от него бутылку. – Никто не узнает. Никому не скажу не единого слова! Мы доложим свои пять тысяч – и всё.

– А если сход загутарят завтра? Шо тогда? Ты на себя возьмешь? – кинулся на нее Туча.

– Возьму, если понадобится, – ответила Таня. – Если сход завтра – надо действовать быстро. Очень. Ты знаешь. Все пусти в расход. Обложи данью. Брось любой клич. Но пять тысяч найти надо до завтра. Впрочем, это не самое страшное, Туча.

– А за шо тогда – самое страшное?

– Найти крысу, Туча. Это надо сделать до схода. Найти крысу – кто взял из общего, и сделать как положено.

Тут уже шутки закончились. Ты понимаешь?

– Мы ведь сделали все… Ты за то знаешь.

– Знаю. Но они молчали. И это плохо. Нам молчали. А вот теперь будут говорить.

– Ты о чем? – Туча явно перепугался, у него даже побледнело лицо.

– Мертвые будут говорить, Туча. Иногда мертвые говорят громче живых.

Глава 3

Осмотр места преступления. Лист школьной тетрадки. Разделяй и властвуй. Вскрытие

Рассвет был близок, и последние километры разбитой грунтовки уже осветили свинцовые лучи, падающие из-за грозовых облаков.

Может, для кого-то и была настоящая поэзия в этом мрачном, словно сжатом со всех сторон рассвете. Но Петренко разглядел только темные очертания красноармейцев вдалеке, у заграждения, разделявшего в стороны подъездные пути. Красноармейцы стояли там, где заканчивались железнодорожные рельсы.

– Мы вагон отогнали в тупик, – заместитель начальника словно ответил на его незаданный вопрос. – Труп, конечно, увезли.