Букет из Оперного театра

Кто?

– Ну, Котовский. В городе он неделю как вроде… – Туча нехотя отвел глаза, – да и разные всякие… Гарик.

– Гарик. Сучье семя, – Таня выругалась, стукнула кулаком. – Опять этот бабский ублюдок, под каблуком у истерички! Это ж надо мозги запрятать, шоб такое подумать! А Японец за это что?

– Ну Японец посмеялся, право дело, – сказал Туча, – рот ему быстро закрыл. Гарик и примолк. Сама знаешь, как с Японцем связываться. Базары разводить он не будет.

– Гарик, может, и не будет, – Тане было ужасно неприятна ситуация, в которую она попала, – а другие что говорят?

– Ты, Алмазная, брось думать за эти камушки, – Туча повысил вдруг голос, словно решился говорить, – тут дело похуже будет.

Покруче, чем за вороньи яйца. Люди говорят, что это ты ту актрисульку пришила. Придушила за то, что та подсмотрела, как ты алмазы берешь.

– Что?! Что за чушь такая?! – Лицо Тани пошло красными пятнами. – Нелепая, дикая чушь! Туча! Шмаровоз! Вы же знаете, что я и пальцем никого не могу тронуть! Сколько я всем запрещала пушки на дело брать! Я же и мухи тронуть не могу, не то что человека! Да и не видел никто, как я алмазы брала.

– Мы то знаем, шо ты на мокруху неспособная, – тяжело вздохнул Шмаровоз, – а вот другие говорят… Сама знаешь – всем рот нельзя замолчать.

– Да, я взяла алмазы, – руки Тани задрожали, – но я не убивала ее. Я пальцем ее не тронула! Я и не знала, что она там ходит, в тот день.

– Слухи до Японца дошли, – сказал Туча, – он тебя к себе скоро вызовет, и тебе лучше придумать что-то поубедительней, чем про какую-то муху.

За Кариной Котовский ухлестывал. Он бучу поднял.

– Я в этом и не сомневалась, – дрожащей рукой Таня откинула волосы с покрытого испариной лба. – Беда в том, что слухи ходят по городу, а я ни в чем не виновна. И я не знаю, как это доказать.

– А доказывать и не надо, – усмехнулся Туча, – пока тебя еще ни в чем не обвинили. Нет же у тебя, в конце концов, синих орхидей.

Вдруг вся кровь отхлынула от Таниного лица так, что перепугались даже Туча и Шмаровоз, видавшие виды.

Им вдруг показалось, что она потеряет сознание, упадет прямо здесь замертво. Шмаровоз вскочил из-за стола и бросился к графину с водой, стоящему на другом столе.

– Алмазная, что с тобой? – забеспокоился Туча. – Не пугай нас так, Алмазная!

Шмаровоз притащил стакан воды, и Таня жадно выпила его.

– Есть, – мрачно сказала она, ставя стакан на стол, – есть у меня синие орхидеи. И все в театре сейчас об этом знают.