Неземная девочка

– Вы корреспондент? Военный? – Зина с большим уважением вновь окинула взглядом его жесткий армейский плащ, царапающий ее своим краем.

Колготки, подумала Зиночка и украдкой глянула вниз, на свои забрызганные до колен ноги. А, плевать! И на колготки, и на ноги!

– Это все потому, что ты не косолапая! – часто издевался младший брат Валерка. – Косолапые никогда не брызгаются. Была у меня одна такая знакомая… – И он мечтательно суживал глаза.

Легкомысленный Валерка без конца шатался по прожженным пляжам, мгновенно знакомился и дружился и так же стремительно оставлял новых краткосрочных приятельниц.

В промежутках, отдыхая от романов, Валерка кое-как учился в университете, собираясь стать, конечно, великим экономистом.

– Финансист! – в свою очередь насмехалась над братом Зина. – Титан! Ты всерьез рассчитываешь пробиться и выделиться среди этого бесконечного потока новых экономистов? Да их уже давно перепроизводство! Девать скоро будет некуда!

– Куда-нибудь денусь, – безмятежно отзывался Валерий.

– Мне цыганка предсказала необычную любовь, которую я встречу на юге, – сообщил Борис и опять ласково завладел Зининым безропотным локтем.

Борькины методы общения с прекрасным полом отличались хорошо отработанной, опытной вкрадчивостью и великолепной убежденностью, что ни одна дама на свете ему не в силах отказать. Почему-то все без исключения этому верили.

– А-а, – понимающе пропела Зиночка. – А мне цыганка предсказала важнейшее открытие в области квантовой механики касательно притяжения элементарных частиц и кварков.

Пришла очередь растеряться ее новому густоволосому знакомому. Зина Крупченко была тоже не простая плюшка.

– Так вы, оказывается, физик? – уважительно поинтересовался он. – Ишь ты подишь ты…

– Да нет! – отказалась Зина. – Это папа. А я филолог, изучаю американскую культуру.

– Вот тебе и вот! – хмыкнул Борис. – Американскую культуру? Интересное заявление. Своеобычное. Это все равно что изучать банановые плантации Чукотского округа.

Он провел рукой по мокрому жесткому серому гребню волос. Вновь внимательно осмотрел Зину. На все про все у Акселевича оставалась неделя в Крыму – неплохой запас времени.

Несмотря на все выверты семьи, Борька любил родителей и старших брата и сестру. И его протест против их давления казался совсем безотчетным, почти незаметным, скрытым до поры до времени. Неловкая, слабая попытка утверждения в той жизни, которой у него оказалось так мало.