Бестолковая любовь

Когда у него родился братец Коленька, Сева стал ему, грудному, отдавать свою еду: пирожки, картошку, кашу… Усердно кормил из ложки и удивлялся, почему братик усиленно крутит головенкой, морщится и ничего не берет в рот. Капризный такой… Еще и орет…

Бабушка вовремя увидела эти кормежки и пресекла их раз и навсегда, но Сева сильно удивился: ведь он делал все в точности так, как его учила мать.

Учительница младших классов, в своей неизменной манере бури-урагана, сказала как-то детям:

– Надо думать о товарищах! На лбу у себя написать – «думай о товарищах»!

Родители думали, что Сева сделал это в качестве стеба, но он понял все буквально, несмышленыш еще… И послушался в прямом смысле.

И написал – перед зеркалом… И продемонстрировал училке. Она почему-то громко ахнула и посмотрела на него странным долгим взглядом. Потом Севу отправили мыть лоб и даже зачем-то вызвали в школу родителей.

В общении со взрослыми Сева тоже себя не зарекомендовал с лучшей стороны. Взяла его как-то мать к себе в НИИ, мечтала похвалиться смышленым ребенком, а там мальчугана спросили, кого он больше любит: маму или папу.

Как часто взрослые умы не способны ни на что оригинальное! И Сева честно ответил:

– Сосиски!

Мать дома ругала его целый вечер и даже называла хулиганом. Обыкновенная честность часто удостаивается брани.

Так что отношения с родителями у Севы натянулись до предела с самого детства. Особенно с отцом, который часто злоупотреблял своей властью – «Домой – не позже десяти!» – чересчур ратовал за порядок и аккуратность во всем, диктуя и навязывая окружающим собственные вкусы.

Тихий Виталик постепенно превращался в деспота.

– Маньяк, – злобно называл его позже Колька.

Дома Сева чувствовал себя одиноким, хотя это слово тогда еще было ему почти незнакомо. А одиночество детства не столько подталкивает к раздумьям, сколько тянет прочь от этого мира, к мечтаниям о любви – тоже слово неясное – и смутным грезам. И Всеволод осторожно начал складывать свои мысли в строчки.

Отца раздражали и длинные волосы Севы – а ему, юному поэту, начавшему писать стихи в двенадцать лет, нравилось ходить именно так.

Бесила Виталия и манера Севы общаться с друзьями – а они всегда встречались бурно и громко. И долгие разговоры сына по телефону… Хотя Севиными успехами в школе можно и нужно было только гордиться – мальчик учился на одни пятерки.

Отец всю жизнь искал какие-то отвлеченные, далекие от действительности совершенства и не замечал совершенств возле себя.