Бестолковая любовь

Почему всем постоянно хочется недостижимого?..

Затем он объявил, что телевизор мешает сыновьям заниматься, мать с ним согласилась – вот где вылезли родительские уроки и наставления по поводу одного-единственного мужчины, которому прекословить не моги! И телевизор братьям смотреть запретили. А чтобы они все– таки самовольно не включали его, вернувшись из школы, в то время, когда находились дома одни, Виталий что-то там выкрутил из «ящика». Сам он и Жанна к телевизору оставались совершенно равнодушными.

Тогда отлученные от голубого экрана братья дружно обиделись, возмутились и стали ездить смотреть телевизор к бабушке и деду, родителям Жанны, в Бибирево.

В то время старые и молодые уже разъехались и жили отдельно, чему все были очень рады – совместной идиллии не получилось. Зато теперь братики могли распоряжаться жизнью по-своему.

– Как тебе не стыдно! – позвонила Жанна матери. – Ты зачем приманиваешь мальчишек?

– Да ты что говоришь?! – вполне справедливо оскорбилась мать. – Это мои внуки! Я что, по-твоему, не должна их принимать?! Закрывать дверь перед их носом? Да я Севочку вырастила, вынянчила! Что бы ты делала без моей помощи, негодяйка?! – И мать всхлипнула.

– А-а, начались упреки и слезы! – закричала в ответ Жанна. – На совесть бьешь? На жалость? Хорошие приемчики! Излюбленные старшими! Вы прямо без них никуда!

Между родителями и бабушкой с дедом развернулось длительное сражение за братьев. Ни проигравших, ни победивших в нем не оказалось – все остались при своих.

Мать была человеком очень здоровым – один раз в жизни переболела трахеитом, зато потом долго его вспоминала.

– Помнишь мой жуткий трахеит? – часто печально говорила она отцу. – Как я тогда долго кашляла… Наверное, полгода, не меньше.

– Как же, как же… – покладисто отзывался он.

Его терзали по очереди или коллективно язва, тяжелый парадонтоз, аллергия и радикулит, обостряющийся при каждой смене погоды. А поскольку она менялась постоянно…

Сева понимал, что отца надо бы жалеть, но никак не получалось.

И дом, родной и единственный, казался ему в высшей степени странным. Бакейкины-старшие сильно недолюбливали новшества, не жаловали никакую технику и относились к ней с большим подозрением, что непонятно для инженеров. Но родители считали прогресс очень вредным, он почему-то не сумел коснуться их равнодушных, сонных и боязливых душ и ничем не привлек. Сколько бед, например, приносят машины и лифты, часто повторяла мать.