Рыцарь в башне

Если кататься умеют другие, то сможет и она.

Вдалеке послышалось лошадиное ржание.

На туалетном столике угрюмо лежал хлыст для верховой езды.

– Рыцарь ждет вас внизу! – прозвучал визгливый голос прямо у нее над ухом.

Принцесса вздрогнула: она даже не заметила, как зашла служанка.

***

Улыбаться сложно. Особенно тогда, когда до самого страшного события в жизни остаются считаные минуты. Принцесса спускалась по лестнице.

Труподети остались наверху – она всегда запрещала им выходить, когда поблизости был Рыцарь.

Неизвестно, как он отреагирует на ее прислужников. Тем более сейчас, когда они так расстроены и вовсе не стараются произвести благовидное впечатление. С ними она потом поговорит.

Рыцарь, увидев ее, поднялся с кресла. Подал ей руку – он был горд, что сегодня выступит в качестве ее учителя.

– Наконец-то! Я уже заждался. Не будем терять ни минуты – вот увидишь, тебе понравится, – довольно сказал он.

У Принцессы снова заурчало в животе. Не от голода – от беспокойства.

…Про Рыцаря все в Городе говорили: он родился в седле. Кажется, что скакать верхом он научился даже раньше, чем ходить. Владелец таверны, который заменил Рыцарю отца, поначалу катал его на Ишоф. Более смирную и умную кобылу трудно было найти, она идеально подходила для ребенка. И конечно, именно с ней маленький Рыцарь узнал, что такое смерть. Когда лошадь впервые умерла при нем, рухнув на землю, как мешок с камнями, мальчик растерялся. Он плакал, обнимая бездыханную любимицу. Владелец таверны, гладя его по темноволосой голове, рассказал, что с ней так бывает, но скоро все будет хорошо.

И оттащил лошадь в подвал, чтобы не мешалась на дороге. В подвале Ишоф пролежала три дня и уже начала плохо пахнуть. Но потом вышла как ни в чем не бывало. Даже запах исчез. Еще через две ее смерти Рыцарь привык.

Правда, на похоронах дочери мельника, погибшей от руки разбойника в лесу, мальчик устроил целое представление, крича, что девушка скоро оживет. В какой-то момент он вырвался из рук своего приемного родителя и побежал к яме, в которую должны были опустить гроб с телом: «Не делайте этого, она встанет! Не нужно ее туда! Как она потом выберется?!» Кто-то увел прочь мельника, практически лишившегося чувств из-за этой сцены.

А когда на деревянный ящик сыпалась земля, мальчик беззвучно рыдал. Что-то ему подсказывало, что с несчастной девушкой все будет по-другому. Домой он ехал на Ишоф. Молча.

…По пути к конюшне Принцесса часто поглядывала на небо.