Ветер с Севера

Ветви деревьев смыкались над головами, образуя раскидистый зеленый шатер, тени сгущались, и было понятно, что ночь стремительно приближается, однако их сопровождающие внешне не проявляли по этому поводу ни малейших признаков беспокойства.

Ретта с неподдельным интересом оглядывалась по сторонам и, помимо сосен, разглядела ели, кусты орешника и…

– Лопух! – воскликнула она с искренним удивлением и восторгом.

Аудмунд, в этот момент как раз ехавший рядом, обернулся и несколько удивленно приподнял брови:

– Ну да, лопух.

А что вас так удивило?

Ретта смутилась собственной бурной реакции, но все же нашла необходимым пояснить:

– Понимаете, – немного сбивчиво заговорила она, теребя в волнении повод, – это как привет с родины. Такая знакомая сорная трава, которая у нас в Месаине бесконтрольно растет вдоль дорог, и встретить ее здесь, на севере, я просто не ожидала. Не знаю почему. Простите.

– За что, хотел бы я знать? – ответил ей Аудмунд, и глаза его весело блеснули. Странно, но, несмотря на сумерки, она видела их совершенно отчетливо.

 – Я прекрасно вас понимаю и смею заверить – лопухов в Вотростене много. Их даже употребляют в пищу. Незаменимая приправа в наших условиях, должен сказать. Так что видите вы его совершенно точно не в последний раз.

Ретта улыбнулась. От слов Аудмунда, приветливых и беззлобных, стало чуточку легче на душе.

«А ведь это еще и лекарственное растение, – подумала она. – Надо будет, пожалуй, приглядеться к здешним травам повнимательней. Только не сейчас, конечно, а при свете солнца».

Вскоре Аудмунд объявил:

– Заночуем в лесу.

– Прямо тут? – удивилась Ретта.

– Совершенно верно. Через четверть мили есть подходящая поляна. Там мы будем в полной безопасности.

– А… – начала она, однако, подумав немного, закрыла рот. Время было явно не самое подходящее для глупых вопросов, да и Аудмунд не производил впечатления человека, который действует по наитию. Точнее, не человека. И почти сразу же перехватила его одобрительный взгляд.

Про себя же Ретта решила, что будет для удобства продолжать называть его человеком.

Хотя бы просто потому, что слово «оборотень» в подобном контексте в ее устах звучало бы весьма странно. Много ли она видела, например, людей-рысей, чтобы рассуждать, как те обычно действуют? Одного-единственного, и того пока не слишком долго знала.

Решив таким образом пусть не самый важный, однако все же мучивший ее вопрос, Ретта заметно успокоилась и снова принялась оглядываться по сторонам.