Гадкий кот

Мяса-то кусок принести – от жадности треснешь. Вон кур сколько, небось сама жрёшь", – сказал кот, или Юлушке показалось, что сказал, потому что, наливая простоквашу в плошку она вдруг застыдилась и отрезала крылышко от приготовленной с вечера для супа курицы. Развернувшись, чтобы вынести все это в сени, она вздрогнула. Кот сидел у печи в той же позе, спину, правда, уже так не гнул и пасть не щерил, смотрел на хозяйку со спокойным достоинством, ждал. Юлушка поставила миски рядом, подвинула валенком их поближе и села на табуретку, глядя как котяра аккуратно, с тихим урчанием жуёт крыло.

– Где ты дрянь эту взяла? Тащить в дом всякую гадость – это у тебя дурная привычка. А вдруг он лишайный?

Сергей живность не любил, особенно в доме. Иногда Юлушке казалось, что он и её то переносил с трудом, и только потому, что она нужна для изготовления пищи. Ну, и ещё кой для чего. У мужа подход к живому был один – все, что он кормит должно приносить пользу, быть красивым и не мешать ему жить. Остальное – прочь…

Глава 2.

Послушай, Сереж, пусть останется. Маленький, больной, ну куда его на мороз. Я его в своей комнате буду держать, он не будет тебе мешать. А?

Последний год Юлушка с Сергеем спали в разных комнатах, благо огромный дом, построенный её родителями и доведенный Сергеем до идеала это позволял. Как так случилось, Юлушка даже не поняла, сначала пару раз Сергей под предлогом, что ему душно и нечем дышать ушёл спать в большую, прохладную, светлую комнату-кабинет в мансарде, потом стал уходить чаще, особенно, когда не хотел ЭТОГО, ну, а потом стал спать там постоянно.

Ты взрослая баба, мало того, уже стареющая (Юлины двадцать семь Сергей воспринимал болезненно, зато свои тридцать пять считал расцветом мужской красоты, что не уставал подчёркивать), а ведёшь себя, как неумный подросток. Как дурочка.

Кот сидел у Юлушкиных ног, поджав переднюю лапу и выпучив глаз-фару, и внимательно слушал. Сейчас, в ярком освещении кухни уже можно было разобрать, что он есть. Грязная, свалявшаяся шерсть явно была пушистой по природе, и, похоже, ярко – рыжей. Прижатые уши он выпрямил и они, длиннющие, встали прямо и чуть вразлет, как рожки у козленка, и от этого их положения кот казался лопоухим.