Любовь и прочие проклятья

 – Я, конечно, понимаю, у вас тут свои семейные разборки, но, черт возьми, посмотрите на меня! – Закери красноречиво обвел лапками свое маленькое тело, а затем простер их к человеческому телу, устроившемуся на полу, и закричал:

– Я лягушка! Лягушка!!! И я не знаю, как так получилось и что тут происходит, но мне надо вернуться в свое тело! Ясно?! Прямо сейчас, а не завтра! Сейчас же!

Видеть гнев и возмущение на мордочке лягушки было странно, так странно, что Зои истерически расхохоталась. Закери вперил в нее суровый взгляд, и фея сквозь смех извинилась несколько раз подряд.

– Я понимаю ваше недовольство, – спокойно начала Лаванда, не в пример старшей сестре намного лучше держа себя в руках в сложившейся ситуации, – но и вы меня поймите, господин Дрейк. Я сейчас не в силах ничего сделать. А завтра, обещаю, вы снова станете человеком.

Закери скептически оглядел сестер и сложил лапки на груди, вызвав совсем невоспитанное хрюканье старшей феи. Даже Лаванда осуждающе скосила глаза. Но Зои просто не могла понять, как она оказалась в центре таких сумасшедших событий, а главное – как выйти из них без последствий для себя.

– Завтра точно? В каком часу? – деловито осведомился Закери, словно назначал встречу в офисе. Ему только не хватало маленького портфельчика.

– В каком – не скажу. Но завтра. Точно завтра, – уверенно закивала Лаванда.

– Клянетесь? – не унимался пострадавший.

– Клянусь. – Лави закивала еще сильнее, что заставило Зои насторожиться, ведь эта картина напомнила ей, как сестра уверяла родителей, что идет в библиотеку, а не на танцы с подругами, и что вернется не позже десяти, когда сама потом залезала в окно под утро и, выбив шпилькой стекло, разбудила весь дом.

Лаванда как ни в чем не бывало поцеловала сестру в щеку и, помахав Закери рукой, упорхнула, видимо спеша, пока он не спохватился и не понял, что его одурачили.

– Зря вы это.

– Что?

– Отпустили ее.

– О чем вы?

– У Лаванды семь пятниц на неделе, вот о чем…

– Тогда быстро ее верните!

– Поздно, – пожала плечами Зои и посмотрела на мужское тело посреди своей лавки.

– Послушайте, госпожа Янг, вы не могли бы положить меня куда-нибудь?

С губ феи так и норовило сорваться: «В гроб?», но она сдержалась.

– Я бы сам это сделал, но, как вы понимаете, я сейчас немного не в состоянии.

– А какая вам разница? Вы же все равно не чувствуете, насколько пол жесткий.

– И все-таки… Знаете, вы ведете себя так, словно ни в чем не виноваты.