Академия любви и ненависти

Значит, точно спит. Можно мыться.

Быстро разоблачилась, вернула одежде первозданный вид, отутюжила паром.

– Хотя это, конечно, бесполезно – спать-то в полной экипировке, разве что без куртки и обуви, – пробубнила себе под нос. Одно из моих главных страданий в Каисторне.

Прохладная вода бодрила, поэтому я быстро вымыла голову и, стуча зубами, намылилась ароматным мылом производства моей дорогой Миры. Подруга увлекалась зельями и иногда баловалась косметикой с разными магическими свойствами. На последний праздник мне досталась расслабляющая и успокаивающая нервы коллекция с лёгким ароматом мяты, и я как чувствовала, что здесь она мне пригодится.

Я уже смывала с кожи воздушную пену, как вдруг вода нагрелась до приятной температуры. Успокаивающее действие мыла резко сошло на нет от понимания, кто проснулся в соседней комнате.

– А вот и мы! – радостно возвестил знакомый голос из-под потолка.

Мне бы чуть меньше напряжения в этот момент, потому что я не признала собственных призраков, гуляющих по вентиляции, и завизжала как сумасшедшая.

Роберту хватило одного взгляда для оценки ситуации: за тонюсенькой стеклянной, спасибо, богиня, запотевшей от тёплой воды перегородкой – я, торчащие из вентиляции и с любопытством разглядывающие происходящее призраки. И никаких посторонних!

– Все – вон! – рявкнула, испытывая бешеную ярость, щедро приправленную девичьим стыдом.

Призраков сдуло с места преступления, Роберт же и не думал растворяться.

– Знаешь, немного обидно, когда тебя не приглашают на вечеринку, – пошутил он, стараясь разрядить обстановку. Затем повернулся ко мне спиной, снял полотенце с вешалки и подал через плечо, не оглядываясь. – Тебе придётся выйти, потому что дверь быстро не восстановить, а пар с перегородки исчезнет за считанные мгновения.

– Ты мог бы не подглядывать.

– Я не святой.

– Но достаточно джентльмен, – попыталась отстоять своё право остаться в одиночестве.

– Не уверен, что существуют настолько стойкие мужчины.

– Роберт, пожалуйста, выйди, – попросила, укутавшись в полотенце, насколько это было возможно.

– А вдруг тебя ещё кто-то напугает? – произнёс он тихо и обернулся.

Его глаза цвета горького шоколада сейчас казались чёрными.