Одна вторая

Они были такие необычные – росли настолько рядом друг с другом, что от вынужденной близости, определенной им природой, и от времени, стволы их не просто переплелись, а срослись между собой, образуя причудливую вязь, они будто бы держались друг за друга так крепко, что не возможно было понять даже, где чьи корни. Около них мы и устроились.

– Смотри, они всю жизнь вместе, – Вере нравились эти деревья, она положила ладонь на выступающие корни и посмотрела вверх, – они стали такими одинаковыми. Они помогают друг другу удержаться, чтобы не сползти в воду и не погибнуть.

– Мы тоже такими будем, вот погоди, – я улыбался ей во весь рот.

Мы и так были одинаковые уже тогда в нашей свободе, нам обоим для счастья надо было так мало – природа и близкий человек рядом.

Мы растянулись прямо на земле, не было сил идти за подстилками, да и не требовалось этого обоим. Ей комфортно было, как и мне – просто быть в природе без преград. Мы смотрели на воду, молчали, но между нами было такое чувство гармонии и удовольствия, что слова были бы лишними.

Потом мы ехали до Петрозаводска без остановок.

– Я очень хочу посмотреть на Онегу с другой стороны. Сможем сегодня туда добраться? – попалась, детка!

Я знал, что Онега запала ей в сердце еще в Медвежке! Так и случилось.

– Сможем, конечно, вещи только заедем домой кинем, – я был счастлив.

Мы вышли из машины у моего дома, стали разгружаться, мимо походящие люди смотрели на нас и улыбались. Думаю, от нас так и веяло летом и счастьем. Вера заряжалась от природы как солнечная батарейка. Когда я ее спросил, что она больше всего любит в природе, что ей придает силу, она сказала, что самый большой заряд энергии и удовольствия черпает от воды. Ну, тут воображение не заставило себя долго ждать, в голову полезли картинки, как мы голенькие купаемся в лунном свете в Онеге.

Она же вела себя очень просто, по-дружески, и я допускал такую чудовищную мысль, что она скажет мне, что хочет быть просто моим другом. Но дело в том, что так воспеваемой бескорыстной дружбы между мужчиной и женщиной быть не может, это противоестественно. Именно поэтому, я гнал эту мысль прочь, Вера – гармоничная частичка природы, она любила ее и жила по ее законам.