Последняя

Но Аурика не имела власть над всем. Тем утром все шло обыденно и, когда в лагере раздалось ржание и топот копыт, все отреагировали бурно. Я же подумала, что шаманка привела свою армию. И слава всем богам, что я ошиблась. Это был Димитрий, командующий.

Он прискакал из пустыни, его конь выглядел загнанным, а сам мужчина – уставшим и злым. Его лицо покрывал песок, волосы были спутаны, одежда – грязна, латы уже не сияли. Он спрыгнул с коня и направился в свою палатку. Замершие рыцари переглянулись, вокруг столпились воины.

Я не могла сдержать улыбку.

Он не выходил целый день, я стала бояться, что ведьма прирезала его. Аурика делала вид, будто ничего не произошло, во мне же теплилась надежда, что скоро появятся Игнат и Петро. Но они не появились ни на следующий день, ни через три дня.

Димитрий, придя в себя, отправил в пустыню отряд и раздавал приказы гонцам, которым не суждено было донести врученные письма. В пылу деятельности рыцарь не замечал, как сильно изменились его воины. Я же боялась приближаться к нему, потому что чувствовала на себе взор Аурики.

Но с приездом командира во мне зародилась надежда, и я каждую ночь пыталась придумать, как мне встретиться с ним. Я тенью следовала за мужчиной, боясь подойти. Шаманка все время была близко, стараясь вскружить голову и ему. Она призывно улыбалась, шутила, но почему-то Димитрий бросал на нее все такие же холодные взгляды и продолжал заниматься делами.

Не знаю, что взбрело ей в голову, когда она ворвалась ко мне в палатку в одну из ночей и требовательным голосом приказала встать.

Я подчинилась. Схватив меня за руку, она пошла со мной до шатра командира, распахнула полы ткани и вошла. Димитрий спал, не обращая на нас внимания. Аурика толкнула меня к нему и, когда я упала и посмотрела на сумасшедшую ведьму, она торжествующе улыбнулась и вышла. Мне пришлось тихо выползать из палатки. Я не решилась разбудить мужчину, мне было интересно, в какую игру собралась играть шаманка. Но спросить у меня не получилось, потому что после той ночи она исчезла. Это было как осуществление всех моих молитв, и на третий день я, не боясь, пошла к Димитрию.

Воин сидел за письменным столом и на мой приход отреагировал, зло спросив:

– Кто разрешил тебе входить? – ждать я не стала, подошла ближе, мужчина напрягся.

– Мне срочно надо вам сказать, это важно, – я откашлялась. – В лагере творится что-то странное, если вы не заметили, – меня не перебивали, поэтому я без остановки тараторила.