Последняя

 – И я знаю, кто ты, маленькая мерзкая лгунья, – она сбросила с меня одеяло и увидела клинок, который я держала в руках и прятала все это время под подушкой.

Мои руки дрожали и то, что я увидела, напугало меня так сильно, что кинжал едва не выпал из моих рук. Аурика смотрела на меня, безумно улыбаясь. Это была не девушка, не человек. На ее голом теле чернели письмена, грязные черные волосы волочились по земле. Она была нага, только на бедрах висела повязка из грязной ткани, точно такой же, которую я видела на кочевниках, побывав у них в плену.

– Не притворяйся немой, – она подошла ближе, клинок был направлен на нее, но она будто не замечала этого. – Ты такая же, как и я, – ее движения были по-звериному пугающие. – Ты – легенда, которая восстала в этом грязном мире, чтобы показать, кому на самом деле принадлежит эта земля, – она оскалилась, отошла и села на кровать. – Надо же, альва, о тебе столько же россказней, сколько обо мне лжи. Убери эту игрушку, – она махнула рукой, и клинок выпал из моих рук.

– Кто ты? – просипела я, от долгого молчания мой голос звучал приглушенно. Я прокашлялась.

– До сих пор не догадалась? – она помолчала, будто бы ждала, что я и правда скажу ей. Потом улыбнулась. – Шаман. Я шаман того народа, который вы истребляете уже столько веков, – она сорвалась на крик, потом засмеялась.

– Вокруг рыцари, – сказала я.

– И что? Ты думаешь, кто-то тебя спасет? Ты действительно такая дура? Не заметила, как каждый из этих хваленых воинов готов порвать пасть за меня?

– Ты их околдовала, – это было утверждение.

– Можешь их не ждать, – она будто развеялась и тут же оказалась около моего лица. – Помощи не будет. И либо ты помогаешь мне, и я убью тебя быстро, либо идешь против, и я устрою зарево на месте твоей палатки, – я сглотнула и кивнула. Она оскалилась и прошептала, прежде чем исчезнуть: – Хорошая девочка.

* * *

Как после этого жить, я не знала. Пыталась исполнять возложенные ранее обязанности, готовила, убирала.

Иногда она приходила ко мне. Как я думаю, старалась запугать. Она молчала, с той ночи мы не говорили. Но ее демонические глаза всюду меня преследовали, даже в короткие минуты сна. Она была везде.