Грехи и подвиги

Несколько тел уже распростерлись на песке – потери понесли и те и другие…

– Сарацины! Проклятые разбойники! – прошептал Эдгар, узнав черных всадников. – Но кого они грабят?

Один из защищавшихся обернулся, и рыцарь рассмотрел его щит с алым полумесяцем и двенадцатиконечной звездой.

– Воины эмира Али-Аласара! – и рыцарь, выхватив меч, бросился вперед.

Среди крестоносцев гремела молва об отваге молодого барона Эдгара из Оверни. Он вырос в седле, с оружием в руках. Спустя полчаса десятеро сарацин лежали поверженные, оставшиеся обратились а бегство.

– Я твой должник, христианин! – крикнул воин, поворачиваясь к Эдгару.

Чья-то черная тень метнулась возле камней, и копье вонзилось в спину араба, сбив его с седла на землю.

Эдгар не стал поддерживать упавшего – он видел, что рана смертельна. Вместо этого всадник помчался к скалам, и спустя несколько мгновений меч рыцаря рассек голову сарацина.

Спешившись, крестоносец вернулся к месту битвы и наклонился над умирающим. Холодеющая рука сжала запястье француза.

– Пре… ду… преди отца! Это – слуги Старца Горы… Он узнал, что мы помогаем христианам… Я – Абу-Карим, сын эмира…

– Бедный юноша, почти мальчик! – вздохнул рыцарь, вглядываясь в лицо араба. Затем перекрестился и закрыл убитому глаза.

Конь Эдгара заржал. Молодой человек вновь выхватил меч, прыгнул в седло. И едва не опоздал! Всадник мчался на него, уклониться от столкновения было невозможно.

– Что тебе надо? – крикнул Эдгар. – Мы не враги!

– Ты убил моего брата, неверный пес! И ты умрешь!

В это время конец тюрбана, прикрывавший лицо всадника, упал, и крестоносцу показалось, что погибший Абу-Карим восстал – юный воин был его копией!

Француз осадил коня:

– Это не я! Клянусь Девой Марией, я сражался на стороне Абу-Карима против сарацин и пытался спасти его, но врагов было слишком много!

Юноша опустил руку с мечом.

– Кто ты такой?

– Эдгар из Оверни, рыцарь Святого Креста. Меня послал к эмиру Мосула Али-Аласару благородный Балдуин, первый меж рыцарями.

– Можешь не спешить, – отозвался араб. – Эмир убит семь дней назад. Мой брат Карим не знал этого – отец посылал его с посольством в Басру, и он как раз возвращался оттуда.