Тайна замка Вэррисар

А вдруг тут так не принято? Вдруг сочтут за грубость? Может, мне следовало открыть дверь и впустить посетителя? Но как бы там не было, было уже поздно – в комнату, улыбаясь во весь рот, вплыла крепенькая, ширококостная гномка. В нарядном пышном платье цвета опавших листьев с легкомысленными оборочками, с рыжими кудрявыми волосами, задорно смотрящими на мир голубыми глазами и курносым носом. Если мужчины-гномы были ниже меня всего лишь на полголовы, то Мирья едва достигала моего плеча.

Пришла она не с пустыми руками, а с огромным подносом, уставленным разнообразными угощениями.

– Доброго денечка, Шэйлис. Ох и рада же я вашему появлению! У нас так редко бывают гости.

Я тут же успокоилась по поводу моей возможной промашки и разулыбалась в ответ.

– Спасибо вам, Мирья. Надеюсь, мы не доставим вам много хлопот.

– Да какие там хлопоты! – беспечно махнула пухленькой ручкой гномка. – Одно удовольствие. Владыка Олаф вон приказал в вашу честь пир закатить.

Пир? В нашу честь? Мне стало неловко и как-то не по себе. Я осторожно поинтересовалась:

– Но почему, Мирья? Я слышала, уж простите меня, что вы, горные гномы, чужаков не жалуете.

Гномка поморщилась.

– Добрым путникам мы рады. Вот только редко они захаживают в наши горы. А пир… – Мирья помялась. – Думается мне, это для вас, Шэйлис, Владыка постараться решил.

Я изумленно уставилась на гномку и отложила ложку.

– Ну нет, Мирья, думаю, вы ошибаетесь. С какой стати Горному Владыке устраивать пир для совершенно незнакомой ему особы, случайно повстречавшейся на его пути?!

Мирья медлила с ответом, нерешительно поглядывая на меня. Было видно, что ее так и распирает от желания поделиться со мной своими мыслями по этому поводу, но что-то ее удерживало. Но если женщине хочется чем-то поделиться, мало что способно ее от этого удержать!

– Ох, тут дело такое, Шэйлис, – начала она, оглядываясь на дверь.

– О! – я так удивилась, что и не знала, что ответить. – А… что же у них произошло?

– Простите меня, Шэйлис! Вряд ли Владыке понравилось бы, что кто-то копается в его прошлом. Мне не следовало вам говорить, да вот язык у меня слишком длинный… вы уж, пожалуйста, ни словом, ни взглядом не дайте Владыке Олафу понять, что знаете эту историю.