Византийский узел

Понял ли?

Молча кивнув боярину, так же молчком, с легкостью взяв бочонок в руки, десятник, зыркнув на монаха, удалился. За ним следом из светелки выскочила Жерава, крупная женщина отнюдь не малых габаритов.

– Разговорчивый он у тебя.

– Да, он такой всегда, молчун одним словом, но дело свое знает.

– Что ж, боярин, ты тут давеча посетовал, что я вино с тобой не пью. Так давай и мы выпьем за то, чтоб у нас все получилось, что задумывалось.

– С радостью!

Они сдвинули чаши, выпили их содержимое до дна.

– А скажи, святой отец, за что это ты так на кривича зол? Я ведь заметил.

– О чем ты, Военег? Тебе помочь хочу. Мы ведь с тобой старые друзья. Помнишь, ты попросил отправить к предкам своего родича, старого боярина? Я тебе тогда помог и сейчас помогу. Хорошие люди должны помогать друг другу.

– Что ты, что ты! Ч-ч-ч! Я все помню, но не надо об этом говорить, – зашептал боярин. От напоминания минувшего глаза его расширились, лицо покрылось бледностью, на висках проступил предательский пот.

– А и давай не вспоминать, коль не хочешь этого.

За столом засиделись допоздна, и спать разошлись уже глубокой ночью, а на утро боярин слег. Навестивший его ближе к обеду монах застал в постели больного человека, с осунувшимся бледным лицом, одышкой, закрытые веки даже не поднялись, чтобы взглянуть на вошедшего.

Вместе с боярином захворала и дворня, не поднялись с лавок в войсковой избе дружинники, а солнечная погода погожим днем не располагала селян интересоваться жизнью боярской усадьбы.

Единственный человек, подметивший странности происходящего рядом, был десятник Хлуд. Он был уже немолод, но крепок и матер. В свое время тоже ходил в поход с князем Игорем, хорошо запомнил то, что после встречи Военега с византийским чернецом захворал и помер их старый боярин. Здраво рассудив, он не стал угощаться дареным вином, а утром увидел хворых дружинников. Пошел прямиком к себе домой.

Зайдя в свою избу, узрел удивление его приходом на лице жены, спокойно сказал ей:

– Ставица, сбирай детей, с собой в узел только съестное бери.

– Ка-ак? – только и смогла выговорить молодая женщина, плюхнувшись пятой точкой на лавку, готовая ревом огласить округу.

– Нишкни! Вчера в селище принесла нелегкая византийского чернеца. Знаю его, а там где он появляется, следом Марена приходит. Этот черный ворон, чую, смерть до нас привел, будь он неладен.