Уничтожу тебя, принцесса

Волосы тоже распущены, чтобы ему нечего было снимать с меня, убраны невидимкой только передние пряди. Потому что невидимка мне всегда может понадобиться, чтобы, например, воткнуть её ему в руку, если она ещё хоть раз окажется на моей заднице, потому что каблуков у меня сегодня нет.

Арс не спешит отвечать, медленно поднимает на меня взгляд и будто целых три секунды раздумывает, стоит ли вообще это делать.

– А ты прямиком сюда, после прививки от бешенства, которая не успела ещё подействовать? – спрашивает беспечно, и у меня лицо каменеет от его слов.

Хотя может и не от слов, Арс в клубе и Арс сейчас – абсолютно два разных человека. Он выглядит так, будто я ему докучаю и совершенно неинтересна.

И это злит ещё больше, после того как два дня настраивалась отбиваться, сталкиваться с тем, что ему безразлична?

Перевожу дыхание, прежде чем нагнуться к нему, будто последнего и вовсе не слышала, продолжая говорить в привычной манере.

– Это и есть твой ход? Серьёзно? Настроить… – тут я качаю головой.

Ну не понимаю я, как у него это получилось. – Без разницы, что бы ты ни сказал парням, это действительно приёмы детсадовского возраста, Арс. Когда ты обещал меня уничтожить, я ожидала чего-то масштабного, отчего у меня будут дрожать коленки, а тут…

Я не договариваю, пытаюсь передать смехотворность поступка улыбкой, когда понимаю, что на самом деле так зла, что даже подобие у меня не получается выдавить. Выходит что-то похожее на болезненный оскал, я уверена.

Святые небеса, надеюсь, я никогда не увижу со стороны, как это жалко смотрелось.

Арс же всё ещё выглядит так, будто бы он сейчас заснёт от разговоров со мной, хотя на сей раз голову чуть запрокидывает, чтобы посмотреть на меня.

– Однако ты бесишься, – подмечает он, но и это не вызывает в его глазах никакого огонька, что основательно где-то откликается во мне. Что за бред… я не хочу никакого «его огонька», вот только никак не могу подавить тянущее чувство разочарования под ложечкой. – А я даже сам ничего и не делал, Рогозина, – продолжает он.

 – Я не виноват, что кое-кто слишком труслив, чтобы попробовать отстоять свои же слова. Мне заявили, чтобы я не разговаривал с тобой и не дышал в твою сторону, я же ответил, что только один и могу это делать.

Фил, чтоб его, мне хочется заскулить от понимания, что он так крупно облажался. Но… всего лишь ответил? Обвожу аудиторию взглядом, ни один из парней даже не смотрит мне в глаза, тут же отводя их или утыкаясь в тетради.