Буду твоим первым, принцесса

Буду твоим первым, принцесса

Ирина Ирсс

Кристина Рогозина – выглядит, как настоящая чертова диснеевская принцесса. Слаще самой сахарной ваты и прекрасней самого солнца.Улыбчивая, нежная, остроумная, яркая… серьёзно, мне не потребовалось и пяти минут, чтобы влюбиться в эту девчонку каждой клеткой мозга и сердца.А потом захотеть получить её поцелуй.Вот только настоящие принцессы просто так не раздают свои поцелуи, за них они просят плату.За первый мне предстояло заплатить безделушкой.За последний – разрушенными жизнями всех моих близких.

Ирина Ирсс

Буду твоим первым, принцесса

Глава 1. Арсений

Арсений 16 лет. Кристина 16.

– Нас посадят, – раз пятый нудит Алиш, оглядывая масштабы отцовского кабинета, пока я перебираю бумаги на его столе.

– Не посадят, – бросаю раздраженно. – Никто и не узнает, что мы здесь были. Отец вернётся только под утро. Но если ты не начнёшь мне подсвечивать, есть вероятность, что до утра как раз и провозимся.

Луч фонарика возвращается на стол. Друг не слишком то и успокаивается, но по крайней мере больше не лезет под руку, пока я пробегаю взглядом по скрепленным зажимом документам.

Снова не то…

Черт, должен же он где-то быть. Сам лично видел сегодня, как отец положил договор на стол. Протягиваю руку, чтобы забрать фонарик. Алишер тут же отдаёт его, больше не оглядывает кабинет, зато чувствую, как смотрит на меня, когда начинаю открывать один за другим ящики.

– Ты бесишь, – озвучиваю, даже не глядя на него. Знаю, что хочет что-то сказать, но не решается. Поэтому подгоняю. – Давай уже, говори.

Молчит, но дышит так громко, что конкретно психую. Останавливаюсь и перевожу на него взгляд, когда тот наконец не выдерживает.

– Какого ты здесь не живешь? Это, блин, почти что дворец. Серьёзно, ты никогда и не упоминал, что помимо того, что твой отец – конченый урод, он еще и богат.

Началось…

Возвращаюсь к ящикам.

– Достаточно того, что он – конченый урод, поэтому я и не живу здесь. Плюс, он пока что просто снимает этот дом. Но если я не найду договор и не сорву сделку, то придётся жить не только мне тут, но и матери, потому что он не оставит выбора, лишив её работы, – монотонно проговариваю, продолжая просматривать бумаги, будто рассказываю не о том, на какие гнусные поступки способен мой родной отец.