Клиническая ложь

Первым делом он позвонил по номеру, который, судя по информации с сайта питомника, принадлежал заводчику экзотических птиц Олегу Лаврову.

– Да, я когда-то занимался траурными какаду, но теперь у меня другие виды – какаду Бэнкса сложны в разведении в силу…

– Импринтинга? – вспомнил новое слово, произнесенное ветеринаром, Мономах.

– Верно! – обрадовался владелец питомника. – Приятно иметь дело со специалистом! Жаль, что не смогу помочь вам приобрести желаемую птичку, но в продаже имеется масса других.

Почему бы вам не рассмотреть, скажем, амазона или ару? Есть отличные экземпляры…

– Вы не поняли, – перебил Мономах, пока Лавров не принялся перечислять все виды птиц. – Попугай у меня уже есть, но я хотел бы узнать о его предыдущем владельце!

– А это точно моя птичка?

– Точно: попугай окольцован, и на нем выбит номер.

– Назовите его, пожалуйста.

Мономах продиктовал.

– Повисите, ладно? Я поищу.

Через несколько минут трубка вновь ожила:

– Да, это моя птица, – подтвердил заводчик.

 – Только вот не пойму, как она к вам попала, если вы не знаете предыдущего владельца!

– Купил с рук на улице за пять тысяч.

– Что-о-о?! – Мономах так и видел, как волосы Лаврова поднялись перпендикулярно голове. – Рублей?!

– Угу, российских.

– Ну, я не… Но хозяин точно не смог бы так поступить с моим какаду, он был очень приличным человеком!

– У вас есть его данные?

– Конечно. Аркадий Андреевич Рукояткин.

– Вы с ним лично знакомы?

– Общались один раз по видеосвязи, но он оплатил доставку попугая в Санкт-Петербург, и это о многом говорит: ему хотелось, чтобы птичка добралась до нового дома невредимой и в как можно большем комфорте.

– Самолетом отправляли?

– В том-то и дело, что нет – автомобилем! Это хоть и дольше, но для птиц гораздо лучше, потому что персонал авиакомпаний зачастую не оказывает перевозимым животным должного внимания, они путешествуют в багажном отсеке, где условия – сами понимаете, и по прибытии случаются казусы, за которые никто не несет ответственности.

А денежки-то уже уплачены! Получив попугая, Рукояткин позвонил мне и показал ее. Условия содержания были великолепные… Как же так вышло-то?

– А сколько лет Рукояткину, как он выглядел?

– Ну, ему было за шестьдесят. Седовласый такой мужчина приятной наружности… Знаете, ведь попугая я продал подрощенным птенцом – это самый лучший возраст для приучения к рукам.