Клиническая ложь

– Животных я люблю, – согласился Сархат, – но птицы – не животные, дядя Вова! Птицы – самые глупые создания в мире, они годятся только на бульон!

– Фашист!

Слово прозвучало как выстрел, и обоим мужчинам понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что вылетело оно не откуда-нибудь, а из клюва попугая.

Его круглый глаз глядел на Сархата, и Мономах готов был поклясться, что в нем пылает ненависть.

– Фа… это ты меня фашистом назвал, индюк щипаный?! – пробормотал парень, наливаясь краской.

– Фашист! – повторила птица и деловито почесалась когтистой лапой.

– Нет, вы слышали, дядя Вова?!

– А ты говорил, что он глупый! – заметил Мономах, помимо собственной воли ощущая гордость за какаду.

– Враги сожгли родную хату! – внезапно завел свою шарманку попугай. – Убили! Убили!

– Хотите супчика, дядя Вова? – елейным голосом поинтересовался Сархат. – У меня как раз печка горячая!

– Утихомирьтесь, оба! – рявкнул Мономах. – Я вовсе не собираюсь оставлять его здесь навсегда – только до тех пор, пока не найдется хозяин!

– Дядя Вова, вы серьезно? – недоверчиво изогнул бровь Сархат.

– А я уверен, что хозяин у него есть! – упрямо возразил Мономах. – И он наверняка его ищет: мужик, у которого я купил птицу, просто не может себе ее позволить!

– А вы, выходит, можете? – подбоченился парень. – Вы с утра до вечера в больнице, значит, мне придется за ним смотреть, так? Кормить этого бандита, убирать за ним… Да я скорее уйду от вас, вот!

Мономах отлично знал, что идти Сархату некуда: его семья далеко, и даже если бы у паренька была возможность вернуться, он, зная, что его ожидает дома, вряд ли решился бы на столь радикальный шаг.

Наверное, он ожидал возражений со стороны Мономаха и уговоров остаться, но тот не был настроен удовлетворять самолюбие молодого работника.

– Пока он поживет на веранде, – твердым голосом сказал он. – Завтра куплю ему жердочку – ветеринар сказал, что они продаются в зоомагазинах…

– Еще чего, деньги тратить – надо из тонкого дерева вырубить… Да не в этом же дело, дядя Вова!

– Разговор окончен!

– Убили! Убили! – радостно заверещал какаду и затряс черным хохолком.

Решив во что бы то ни стало разыскать настоящего хозяина какаду, Мономах занялся этим сразу после ужина.