Испытание на прочность

Отныне граф стал мерещиться им в каждом незнакомом им визитере.

Однако став зверем и аспидом для интендантов, для простых офицеров и солдат Ардатов был чуть ли не своим человеком. Эту репутацию укрепили две его поездки по стоящим у Бахчисарая полкам. Ардатов специально приезжал в них к обеду и, к ужасу начальства, просил подать ему пищу из солдатского котла, которую стоически пробовал на глазах у всех. О последующих выводах не стоит говорить: они были печальны как для начальства, так и для артельщиков.

Подобные действия императорского посланца вызвали сильное недовольство командующего Крымской армией Михаила Дмитриевича Горчакова.

Во всех действиях Ардатова старый генерал-адъютант видел скрытый подкоп под себя. Вскоре, во время представления графа Ардатова Горчакову как личного посланника царя, князь попытался поддеть его.

– Что, Михаил Павлович, воробушка съел? Так их много летает, всех не переловить, – язвительно сказал Горчаков, намекая на историю с интендантом Свечкиным и то, что Ардатов, по мнению генерала, занимался делом, явно недостойным его чина и положения.

– Так для одержания скорой победы над супостатом нужны здоровые и сильные солдаты, господин генерал. А то, чего доброго, в нужный момент они ружье держать не смогут от недоедания, – парировал Ардатов. – Посмотрел я недавно, как лечат раненых в наших госпиталях, и диву дался. До чего же живуч и вынослив наш солдат! Бинтов нет, лекарств нет, кормят черт знает чем, а он еще на поправку идет. Чудеса, да и только!

Услышав о нарушениях в госпиталях, Горчаков сразу насупился и присмирел.

Ему было неудобно, что приехавший Ардатов сразу занялся инспекцией госпиталей, тогда как сам князь до сих пор не удосужился посетить хоть один лазарет.

– Руки не доходят, ваше сиятельство, разобраться с госпиталями. Слышал, что непорядки там творятся, но вот все недосуг было. Все воруют, проклятые, а честных интендантов сыскать невозможно, – стал оправдываться командующий, поскольку царский посланник ходил возле очень скользкой темы – злоупотребления служебным положением.

К этому виду проступка государь был очень строг и мог покарать кого угодно, невзирая на чины и звания, если вина человека была доказана.

Видя примирительный настрой командующего, Ардатов не стал дальше развивать эту тему разговора, и конфликт, казалось, был исчерпан. Однако вскоре мнения двух Михаилов вновь столкнулись, и повод для этого был куда более серьезный – решалась судьба Севастополя.