Дневник из преисподней

И мне кажется сейчас, что я смирилась с дальнейшей судьбой именно там – на ступенях бесконечной лестницы, ведущей во тьму, которая была так близка моему сердцу…

В далеком прошлом наши отношения с милордом почти уничтожили меня, и мысли мои наполнялись тьмой, затаившейся в глазах милорда. Я причиняла боль и несла смерть, но я не могла позволить бездне снова овладеть собой. Вот почему я ничего не ответила на его предложение, и ступеньки снова замелькали перед моими глазами, уже различавшими их в этой кромешной темноте.

Лестница неожиданно закончилась и мы остановились перед огромной и массивной деревянной дверью. Если в ад ведет какая-то дверь, то она наверняка похожа на ту, что я видела. Мой разум еще не понимал, почему я так неспокойна, но сердце уже знало – оно такое зоркое и всегда знает все. Милорд открыл эту дверь и пропустил меня вперед, как джентльмен, и как тюремщик.

Яркий свет ослепил меня на какое-то мгновение, но затем снова метнулся в комнату, словно испугавшись чего-то, и равномерно растекся по стенам и потолку.

Воздух, прокравшийся за нами, облетел горящие факелы, словно проверял их, и закончил свой полет вместе со стуком захлопнувшейся двери. И в ту же секунду боль вошла в меня и растворилась в каждой молекуле моего организма, затопив мозг и сердце своим ядом, придавшим мгновенную слабость всему телу и каждой отдельной мышце.

Я не упала только потому, что уже знала, кого увижу в подземелье, – достаточно было простого намека милорда.

Подсознание подготовило разум, а мои чувства прислушались к его голосу. И все же я была не готова:

– Алекс… – Я выдохнула его имя вместе с частичкой собственной жизни, любви и боли. Я почти застонала от безысходности. Вариантов не было, никакого выбора, и обреченность уже победила.

Почти не думая, даже не понимая, что признаюсь, я прошептала в окружающее пространство единственное слово, адресованное одному человеку:

– Как?… – Мой собственный голос дрогнул и я осеклась, почти мгновенно сообразив, что совершаю ошибку.

Но контролировать чувства настолько не могла даже я.

– Как я узнал? Ты звала его, когда думала, что умираешь, и небеса не смогли скрыть этого от меня. – Голос милорда тоже не отличался радостью…

Я плохо помнила свое возвращение домой в родной мир – только жгучую боль, когда воздух проник в рану; собственное изумление; глаза моего убийцы, полные боли; страх перед смертью, который победил все эмоции.