Честь дома Каретниковых

Двадцатипятилетний Дмитрий уже два года состоял помощником управляющего, а по сути – все дела фабрики и рыбоперерабатывающего завода находились в его руках. С Каретниковым отношения у них сложились отличные, они хорошо друг друга понимали. Однажды они вдвоем разбирались с делами в конторе, в кабинете хозяина. Иван Афанасьевич вдруг отодвинул бумаги, спросил:

– А что, Митяй, я замечаю, моя Настасья тебе нравится? Или ошибся?

Митя густо покраснел, но глаза не отвел. Ответил:

– Настасья Ивановна прекрасная девушка… Кому ж такая не понравится! Я ведь ее сызмальства знаю, люблю как сестру.

– Как сестру? Ой ли? – усмехнулся Каретников, все так же пристально глядя на своего молодого помощника.

Тут Митя погрустнел, махнул рукою:

– А что толку? Она ко мне как к старшему брату относится, это уж точно.

Иван Афанасьевич обошел стол, приобнял Митю за плечи:

– Идем-ка на диванчик присядем, поговорим.

Они пересели на диван, обитый черной кожей.

– Ты знаешь, Митрий, каким вырос мой сын и главный наследник, – заговорил Каретников и скривился, как от горького лекарства.

 – Хуже барышни изнеженной! Как ему передам дело? И так после бунтов сколько потеряно! Только наладил, только восстановил капитал. Он же все погубит!

Митя хорошо знал, сколько убытков принесли бунты и погромы пятого года: разгромлен один пароход, сожжены три баржи, рабочие завода и фабрики бастовали. Потом было жестокое усмирение – горький год кровавых обид и вражды. И лишь три года спустя хозяйство почти вошло в норму.

А Каретников продолжал:

– Зато дочь у меня – совсем другое дело. Вот бы хозяин был!

– Да, – Митя не мог не улыбнуться. – Настасья Ивановна девушка характера решительного, деятельного.

– А умна! А хороша-то!.. – Каретников подмигнул.

– Она просто красавица! Да только, Иван Афанасьевич, не про меня.

– Это ты, друг милый, напрасно. Если думаешь, что я гоняюсь за богатым зятем, – ошибаешься. Сам не беден, да и не старый я еще мужик, свой капитал успею удвоить и утроить. Детей обеспечу.

Чужих достатков мне не надо. А вот помощника в семью – толковую голову и руки работящие, – вот о чем мечтаю. Чтоб дело кровное ему стало, чтоб после меня обо всех заботился. Разумеешь, на что намекаю?

– Лестно мне на свой счет это разуметь…

– А ты не тушуйся. Оженим вас, ты мне не только любезным зятем будешь, а наипервым помощником и опорой! И так ведь хозяйство до нутра знаешь!

– Иван Афанасьевич, я ведь без отца-матери рос, сколько лет при вашей семье.