Возвращение солнца. Цикл «Деревянная сабля». Книга первая

Кто прав – тот идёт к своей цели, коль знает, что прав. Знание ваше – во благо, и служит поддержкой для чистого сердца. Порой же, путь выбирая окольный, к цели скорее придёшь».

Прочитав это, я сказал, что мы молодцы и действуем правильно, только слова об окольном пути мне не понятны. Рики и Малёк чуть ли не носами уткнулись в полусферу, но всё равно не видели ничего.

– Слушай, Миче, а спроси у этой Креи… Крече… Короче, спроси, вы мне когда-нибудь купите ролики? – хитро прищурился мой ребёнок. Камень было начал: «Может быть, кто-нибудь с горки…» – и вдруг написание серобуквенной строчки прервалось.

– Ага! – воскликнул я. – Не дождёшься ты роликов – это опасно. В нашем городе только на роликах кататься! Можно ехать от королевского дворца без остановки до набережной, убиться по дороге насмерть, скатиться в море и утонуть. Нет уж.

Малёк опять загоготал:

– Бедный ребёнок! Твой ополоумевший брат лишает тебя всех радостей жизни.

Рики сверкнул глазами:

– Миче за меня боится, потому что очень любит, – заступился он.

– Эй, Кичипите, – позвал я, – ты что, сломался? В смысле, сломалась? Тебе не больно? Может, помочь? Может, ты голодная? – спросил я у камня. А потом у Рики с Мальком: – Чего смеётесь?

– Это же камень!

– Нет. Это Кикипичке. Она живая. А раз живая, то должна же она что-то есть. Оставим ей пирожка. Представьте, как ей скучно здесь одной. Бедная одинокая Чикипука. Даже сломалась от горя.

Из заплечного мешка я вынул кое-какую еду и положил на пол. Малёк рухнул на четвереньки, уполз в проход и, кажется, скончался там от смеха. Рики, наоборот, замер и смотрел на меня, распахнув глаза.

– Ты самый добрый, – сказал мой очень младший брат.

Мы нашли нашего уползшего друга на полу в высоком тоннеле. Он в изнеможении колотил пяткой по стене, а смеяться у него уже не было сил.

– Пикичика – это дух. Такой одухотворённый волшебный предсказательный камень.

Рики это совсем не понравилось. Он насупился, надулся и отвернулся от Малька. Но я понимал, что сотворил ерунду какую-то. Я забормотал:

– Ну, это… Ну… Послушай, тебе не всё ли равно?

Внезапно Малёк ржать перестал, сел, вытер глаза и серьёзно сказал:

– О ты, подкармливатель булыжников.