Эксплеты. Последняя сказка

Словно вы заходите в едва прохладную воду, сквозь закрытые веки солнце видится пляшущими красными пятнами, а если чуть приоткрыть глаза, то сквозь ресницы можно будет увидеть блики на волнах. Соленый воздух, смешанный с запахом водорослей, рыбы и раскаленного камня, наполнит ваш нос. Вы ощутите прилив энергии.

Омарейл говорила все это, глядя посетительнице в глаза. Эмоции она передавала осторожно – лишь слегка помогала настроиться на нужный лад, ощутить тихую радость и упоение.

Фрая многозначительно прочистила горло, но принцесса сделала вид, что не услышала.

– «Майский бриз» у нас самый популярный, было четыре – остался один, – заметила Омарейл и впихнула коврик даме в руки. – Ох, ощутите, какой мягкий, правда? Как тот самый песок. Мелкий-мелкий, можно представить, как утопает в нем нога…

Когда женщина ушла, сжимая в руках мешочек с «Майским бризом», госпожа Тулони с укором взглянула на свою помощницу.

– Ничего такого в этом нет, я не навязывала ей желание купить! Зато теперь, глядя на коврик, она и правда будет испытывать эти эмоции.

Госпожа Тулони укоризненно покачала головой, и принцесса живо представила подростка Норта, который точно так же отмахивался от замечаний. Возможно, раздраженно вздыхал или запальчиво обвинял Фраю в излишней осторожности и чрезмерной опеке.

В обед Омарейл отправилась прогуляться по улочкам, паутиной расходящимся от Театральной площади, чтобы найти хорошую металлическую шкатулку.

– Это волшебная шкатулка для драгоценностей из бронзы. Посмотрите, как искусно выполнен кабошон. Да, вещь недешевая, но этот адуляр, или, как его еще называют, «лунный камень», невероятно редкий! У вещицы потрясающая история. Юноша подарил ее своей возлюбленной, сказав, что, глядя на сей камень, она будет думать о луне, которую и он будет видеть со своего корабля. После чего юноша ушел в плавание на долгие восемь месяцев.

Продавец поведал историю с торжественно-скорбными интонациями, привлекая внимание не только Омарейл, но и других посетителей. Однако принцесса не чувствовала, чтобы рассказчик испытывал хоть какие-то эмоции, кроме упоения собственной изобретательностью и желания продать.