Эксплеты. Последняя сказка

Единственное, что волновало Омарейл в их с Дарритом пророчестве: достаточно ли ясно оно давало понять, что Совалия Дольвейн – злодейка, заслуживающая быть отправленной в тюрьму в Успад или вообще высланной из Ордора?

– Завтра посмотрю в соседних лавках хорошую металлическую шкатулку, – заявила Омарейл, в сотый раз перечитывая текст.

То, что они наконец написали «истинное» пророчество, немного подбодрило принцессу: дело сдвинулось с мертвой точки. В запасе еще было несколько дней, а им только и оставалось найти место, где спрятать послание.

– Если предположить, что Фрая знала обо всем, почему она не сказала тебе напрямую? Не предупредила? Не открыла правду?

Даррит пожал плечами, намазывая масло на уже остывшую гренку – Лодья приготовил завтрак еще час назад и уже убежал в свою лавку.

– Полагаю, у нее были причины. Вообще, как показывает наш с вами опыт, предсказание будущего еще никому не приносило счастья.

– Но она могла хотя бы намекнуть!

– Не думаю, что хотел бы знать обо всем, что меня ждет.

– Понимаю. – Омарейл кивнула. – Но почему бы не предупредить тебя, чтобы ты не уезжал в Агру?

– Вы считаете, я собираюсь рассказать Фрае, когда и как она умрет? За кого вы меня принимаете?

Омарейл задумалась. Хотела бы она знать, сколько дней, месяцев или лет ей осталось жить? Мысль об этом откликнулась нервным спазмом в животе: вряд ли.

– К тому же могу вас уверить, я бы не послушал ее, – добавил Даррит, чуть подумав. – Решил бы, что она обманом пытается заставить меня остаться. В тот момент я не слушал никого. Я хотел управлять, подчинять своей воле, брать от жизни все, что, считал, мне полагается, а не слушать постоянные нравоучительные речи о том, что должен контролировать силу.

Принцесса подумала, что была рада выбору, который сделал Норт.

* * *

– Хотите скажу, что вы будете представлять, глядя на этот коврик? Не две полосы цвета охры и бирюзы, нет… Вы будете видеть песчаный пляж с мелким, мягким теплым песком и полосу спокойного моря в безмятежный солнечный день. Будете представлять себя где-нибудь в Клоустене, в одной из затерянных бухт.