Дем Санд. Странствия меча

Я потрогала родовой узел, подумав, что на досуге надо будет освоить и это искусство, глядишь, пригодится. Потом перевела взгляд на мужское собрание, рассматривающих меня, как именинный торт. Разве что тарелочек в руках – и копытах не держат!

– Очень убедительно, – наконец вынес свой вердикт Тихонький Мя. – Я бы даже сказал, что наложение пишога в этом случае было бы менее удачным вариантом.

Армуф отвесил низкий поклон, расплывшись в самодовольной улыбке. Только Буцефал смотрел с плохо скрываемым скепсисом.

– Ну, что ты стоишь босиком, как плясунья их храма Блаженной Грар?! – прикрикнул на меня Тихонький, роняя на земь сумку и грозя мне пальчиком левой ноги. – Эльфийские вельможики северных краев ходят босиком только в покоях своих невест и на похоронах! Мы что, женить тебя будем или меня хоронить?!

– Долгие лета! – хором произнесли мы с Армуфом, совершая защитные жесты. Я добавила: – Не шути так, дорогой друг.

– Шо такое? – дернул ушами фир дарриг. – Где твоя эльфийская речь и заносчивые манеры молодого выскородного паршивца? Я таки тебя спрашиваю?!

– Ye'y star-ach, firh' darrigah sert[42 - «Закрой рот, фирр дарригское семя!» (высш., эльф., Hen Ichanel)]! – тут же рявкнула я, делая шаг вперед.

Армуф вздыбился и стал шарить рукой по груди, пересеченной широким ремнем. Но секира, как и мой меч, благополучно остались в доме синеносого хилера. А сам Тихонький оскалил острые зубки и довольно захихикал, покачивая перед моим носом длинным пальчиком.

– Так-то лучше, юноша! Да, так-то оно гораздо лучше! – приговаривал он. Потом добавил строгим тоном: – Вот так и говори, а если переходишь на Всеобщий, то изображай акцент. Ты же Высший Эльф, кровь с амброзией!

– Яйца с позолотой, – в сторону хмыкнул урсолак.

– Фи, Армуф, грубиян, – сморщил мордочку Тихонький, тут же добавив: – Но таки вы будет чудная компания: невоспитанный провожатый-урсолак и заносчивый эльф!

– Дайте хоть в зеркало посмотреться, изверги, – на высшем эльфийском проворчала я, натягивая сапожки, оказавшиеся на удивление в пору.

– Ой, оно тебе надо? Ну да смотри, старому Мя не жалко.

Уловить миг, когда он наложил пишог, я снова не сумела. Только что я стояла посреди залитого солнечным светом дворика – и вот уже вокруг меня полярная ночь. Под ногами в призрачном свете незнакомых, очень крупных звезд мерцал лед.