Бессердечная

У неё другой путь.

– Меня Александром зовут. А вы, Фаина, откуда знаете, какой у неё путь?

– Знаю, Саша. Только сказать не могу. Раз не пришла, значит, не захотела.

– У нас с ней один путь, Фаина. Я найду её. И к Вам приведу.

– Ох, милый. Смотри, не заблудись.

В гримёрку постучались.

– Войдите, – громко сказала Мила.

– Дочь! И что это было? Ты где взяла ТАКУЮ Заречную? Кто тебя надоумил? Мама? Ты же знала, что в зале гости из Москвы! Педагоги из Щукинского училища! Что я им скажу? Что они обо мне подумают? Что я плохой режиссёр? Я чему тебя учил? Ты меня подвела.

Мила не успела ответить, как в дверь опять постучали.

– Заходите, – недовольно произнёс отец.

В комнату зашла мама, всё ещё в гриме и наряде Аркадиной, и двое высоких, представительных мужчин, похожих на великих актёров.

– Милочка, – гордо произнесла Лидия, – с тобой хотят познакомиться товарищи из Москвы.

«Не успею к Саше», – подумала Мила.

– Здравствуйте. Якушев, Сергей Леонидович, а это, позвольте представить, Воропаев Олег Константинович.

– Добрый день. Людмила Артуровна Вышемирская.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложил Артур Вениаминович.

Опять поднялась суета, стульев не хватало, Лидия вышла распорядиться, чтобы их срочно принесли. Стулья по одному принесли. Все расселись. Немного помолчали.

– Итак. Людмила Артуровна, – начал Якушев, – Сколько Вам лет, если не секрет, конечно. Вы, надеюсь, ещё в том возрасте, когда его не скрывают.

– Мне 18, – спокойно ответила Мила.

– Тогда ещё вопрос. Если разрешите, конечно. Кто Вам подсказал такое прочтение образа Нины? Только честно.

– Никто. Я сама.

– Простите? Я не понял.

– Я её так вижу.

– Вы её так видите? А я, к моему сожалению, такое вижу впервые.

– Скажите, Людмила. Можно Вас так называть?

– Если можно – Мила.

– Прекрасно. Спасибо. Насколько я знаю, Вы через месяц заканчиваете школу?

– Да, одиннадцатый класс.

– А какие у Вас дальнейшие планы?

– Хочу учиться на актрису.

– А почему в Ростов, а не в Москву?

– У Милы слабое сердце. Мы не можем отпустить её в Москву, – произнесла неуверенно Лидия.

– Мы должны быть рядом с дочкой, – продолжил Артур Вениаминович.

– Моё сердце меня не беспокоит, когда я на сцене. Я его отпускаю.

– Гениально, – засмеялся Воропаев, – Впервые такое выражение слышу. Вы нас всё время чем- то поражаете, Людмила.

– Мила.