Проклятие Старого города. Легенда о многопалых

– Внизу! – одними губами прошептала Алина и глазами указала на холл первого этажа.

– Слышу, – отозвалась Злата, осторожно, на цыпочках, спускаясь по ступеням. Она сошла еще на несколько шагов вниз и обомлела: из кромешной тьмы на нее смотрели два немигающих ярко-желтых глаза…

Через полчаса вся компания собралась в гостиной. Девочки, закутанные в теплые пледы, устроились на диване, Ариадна с Анной Васильевной уселись в глубоких креслах поодаль, Миша Доставский примостился на подлокотнике рядом с Алиной.

Когда слегка взъерошенный Дэвид вошел в комнату, присутствующие, как по команде, повернули головы в его сторону.

– И чего вы на меня так смотрите? – жалобно осведомился парень. – Как будто никто из вас не знал, кто я на самом деле.

– Ой, да всё мы знали! И твои эпичные превращения не раз видели! – досадливо отмахнулась Алина. – Просто не ожидали этого сейчас – луна-то ни капельки не полная!

– Да уж, пока спускалась вниз, столько всего представила, – хмыкнула Злата и похлопала по свободному месту рядом с собой.

Дэвид с заметным облегчением плюхнулся рядом со своей девушкой, однако, против своего обыкновения, не обнял её, а сел слегка поодаль. Злата искоса взглянула на него, передернула плечами, но ничего не сказала.

– И все-таки это внеплановое превращение что-то значит, – задумчиво проговорил Фельдман, закуривая трубку и осторожно разгоняя ароматный дым рукой.

– Только одно – что враги совсем рядом, – невозмутимо ответил Дэвид.

– А если Сырова окончательно спятила и осуществила свои Наполеоновские планы по захвату Вселенной? – вякнула Карина, мстительно поглядывая на Артура Арнольдовича и тут же получила толчок в бок остреньким локотком сидящей рядом Алины.

– Нет, Марина Алексеевна здесь явно ни при чем, – запротестовал Фельдман, но лучше бы он этого не делал!

– Ничего себе – ни при чем! – Карина взвилась, как новогодняя петарда.

– Адышева, успокойся, – прошипела Алина, схватив подругу за плед и тщетно пытаясь усадить ее обратно на диван. В результате неравной борьбы плед, как лягушачья кожа, остался в руках Алины, а разгневанная Карина с пеной у рта доказывала преподавателю, что его бывшая однокурсница – редкостная мразь.