Переезд и прочие неприятности

А лес после них должен справляться самостоятельно. Сам себя очистить, переработать не одно упавшее, гнилое дерево, а несколько сочащихся кровавым соком обрезков, которые посчитали мусором.

Я присела около огромного пня и прислонилась к нему спиной. Да, мое появление в этих краях весьма неоднозначно, но сейчас не об этом. Я вздохнула, думая о том, что же делать дальше. Уехать или остаться здесь? Дождаться стройки и отыграться на них по полной, а потом будь что будет? Да и есть ли толк отыгрываться на простых рабочих? В большинстве случаев они ни в чем не виноваты, они работают, потому что их дети хотят хорошо кушать, спать и ходить в школу.

Я вздыхала, как столетний дед. Тяжело было думать об отъезде, о том, что я покину это место. Но и оставаться было страшно.

– Ты опять пыхтишь, как паровоз, – раздалось рядом со мной, – не девушка, а настоящий вокзал с поездами.

Я, подпрыгнув, замотала головой в разные стороны. Показалось или нет? Может, я настолько хотела услышать родной голос, что он мне померещился?

– Ну, жалуйся, – спокойно сказали за спиной.

Нет, я не могла сойти с ума за столь короткое время. Я точно слышала. Точно и отчетливо. Я доводила этого вредного и занудного духа миллионы раз и не могла его ни с кем спутать.

– Ни хрена не понимаю, – бормотала я себе под нос, ползая на четвереньках вокруг пня.  – Ладно, один раз показалось, но дважды… Быть того не может.

– Твоя грация слона опять меня загонит в спячку или окончательно добьет, – прошелестело совсем рядом.

– Тятя? – как завороженная, я смотрела на эту веточку и продолжила почему-то шепотом: – Тятя, это ты?

– Если ты рассчитывала от меня избавиться, могу тебе сразу сказать, что не дождетесь, – он рассмеялся, тихо, скрипуче. – Да, это я, только не сломай ветку! А то я не знаю: смогу ли еще раз прорости. Муторное это, конечно, занятие.

– А-а-а-а, – я села на задницу и заревела, как обычная базарная баба, у которой украли кошелек. – Ты… А я… А ты…

Я икала и размазывала грязными руками по щекам горячие слезы. Все смешалось: и злость на утренних гостей, и радость от того, что мой самый близкий не исчез, и непонимание, как все это произошло.

– Я думала: они тебя совсем уничтожили. Я звала тебя несколько раз, но ты не откликался, – я не могла перестать лить слезы и хлюпать носом. – А ты жив.