Апокалипсис вчера

Тринадцатого августа Наполеон выступил из Витебска на Смоленск…

…Обозные телеги артиллерийского батальона, идущие перед ротой фон Шверина, после долгой паузы стронулись с места, прокатили ещё версту, и теперь, кажется, встали вмёртвую. Дорога была широкая, но никак не приспособлена для такого количества движущихся по ней всадников, повозок и пеших. С одной стороны её подпирал холм, с другой – густой березняк. По разбитой обочине спешили нарочные. Деваться было некуда.

«Да что там опять впереди?» – Капитан раздражённо дёрнул повод и послал свою каурую лошадку на косогор, в сторону от дороги.

Рука с плёткой угрожающе зависла над рыжим крупом. Скользя по мокрой траве подковами и кося на хозяина осуждающим карим глазом, Фру-Фру тяжело взобралась на бровку холма.

Теперь стало понятно, почему происходила эта маета. Перед глазами капитана Шверина открылась картина столкновения двух обозов.

Впереди перед въездом в село протекала небольшая речка. К бревенчатому мосту подступало две дороги. Они соединялись внизу у самой переправы.

По обеим дорогам почти в одно время к мосту подошли два воинских подразделения. Оба спешили первыми войти в селение, разжиться провиантом и найти лучшие места для постоя своим командирам. Конкурентом мекленбургцев оказался драгунский батальон одного из корпусов Мюрата.

Очевидно, что прусскому полковнику пришлось стерпеть от брызгающего слюной чернявого кавалерийского майора неподобающий и даже оскорбительный тон. Козыряя именем короля Неаполя, тот требовал немедленно уступить дорогу и пропустить вперёд авангард зятя императора.

Тирады горячего француза едва долетали сюда на холм, но капитан хорошо представлял, что мог себе позволить офицер из старой наполеоновской гвардии по отношению к вынужденным союзникам.

Подводы разворачивались на узкой дороге. Места для манёвра не хватало. Внизу была река, берега её поросли густым кустарником. Слева и справа от дороги лежали холмы, беспощадно изрезанные оврагами, выше по склону в сторону села начинались какие-то огороды, заборы.

Войска ломали строй, подразделения чужих корпусов смешивались. Офицеры кричали приказы и ругательства на всех языках империи. Лошади ржали. Телеги цеплялись оглоблями. Отчаянная, зверская неразбериха. Если бы сейчас на беду налетел казачий эскадрон, это была бы примерная бойня.

– Впереди затор, господин капитан! – Ординарец бросил свою лошадь внизу и подбежал к командиру, придерживая кавалерийскую саблю рукой в мокрой перчатке.