Любовь и страсть

Затем Лори закуталась в плащ и легла на ложе из веток юсса, а Сайя взобралась на дерево, чтобы охранять сон подруги – ей выпала первая смена ночного дежурства.

В лагере воцарилась тишина. Лишь посвистывали в траве ночные цикады, еле слышно шелестели листья деревьев под слабыми вздохами ночного ветерка, мягко журчал родник, выбиваясь из-под толстых узловатых корней, да время от времени потрескивали поленья в костре, выбрасывая рой красных и золотых искр. Свет от вяло горящего костра едва освещал спящую Лори, поляна же и окружающие её деревья тонули во мраке.

Сайя, не полагаясь на зрение, вся превратилась в слух. Отрешившись от обычных звуков ночного леса, она различала лёгкую возню в кустах на краю поляны, писк пойманной несплюхой мыши, далёкий предсмертный вскрик застигнутого хищником оленя.

Медленно тянулось время, убаюкивая и расслабляя. Сайя беспокойно пошевелилась, устраиваясь удобнее. Что-то её клонит ко сну. С чего бы это? Может, к перемене погоды?

Вдруг сердце девушки тревожно встрепенулось.

Настороженный слух уловил тревожное фырканье лошадей. Полудикие сторожкие варварские лошадки почуяли близкую опасность… Так и есть – послышался топот и обе лошади приковыляли поближе к костру.

Сайя напряглась, буквально вся превратившись в слух. Ложе арбалета удобно легло в руку, оба спуска сняты с предохранителей, стрелы вставлены в гнёзда. Раздвинув листья, Сайя внимательно осмотрела лужок уже привыкшими к темноте глазами. Различила тёмные силуэты лошадей, повернувших головы в одну сторону; непроницаемую стену леса, слабый отблеск воды в ручье, тонкой струйкой пересекавшего открытое пространство и исчезавшего в густых зарослях подлеска.

Вроде бы тихо, мирно и спокойно, но что-то же испугало лошадей…

Девушка уже хотела спуститься и обойти окрестности, чтобы выяснить причину настороженности животных, но тут услышала тихий шелест, донёсшийся со стороны дороги, и мягкие крадущиеся шаги. Ещё через минуту заметила полусогнутый силуэт, подкрадывающийся к лошадям.

Приложив ко рту руки, Сайя закричала йоном – ночной птицы, обладающей громким пугающим голосом. Он походил на последний вопль умирающего в страшных муках человека, и у людей нервных, от его страшного голоса, стыла в жилах кровь и волосы поднимались дыбом. Сайя всегда гордилась, что её вопль самый правдоподобный и самый громкий.

Подкрадывающийся силуэт замер и, казалось, согнулся ещё больше, чуть ли не припав к земле.