Незараженные бессмертием

– Я словно скитающаяся душа. Которая не знает, куда и к кому ей идти, – внутри Иры саднила неизвестность.

– Жизнь имеет удивительную красоту, гаснущую со временем, и более никогда не повторяющуюся, – не без грусти ухмыльнулся Филипп, – насладись ею.

– Страшно, что вы живете в казенном доме, – Ира резко сменила тему разговора. Впечатление, производимое обшарпанными стенами дома для престарелых и скукоты, повисшей в воздухе, давало о себе знать. Оно давило. Указывало на то, что все изнашивается.

– У меня был выбор истратить все свои сбережения на путешествия, – Филипп действительно мог избавить себя от прозябания в казенном доме.

– Не решились? – удивилась Ира.

– Потратил все, – старик весело рассмеялся: – Только не спрашивай на что именно.

– Благотворительность? – предположила Ира, зная, что учитель носил в груди сострадательное сердце.

– Наверное, я плохой человек, нет. Я купил старинные книги на аукционе для кафедры философии.

Не мог я позволить умереть дисциплине, теряющей свою значимость. Пускай ещё подергается в конвульсиях, – дело всей его жизни приближалось к своему закату, и он воспринимал сей факт с болью.

– О, Филипп вы думаете, что в наше время никого не интересует свободный полет мысли с анализом и рефлексиями? – Ира представить не могла, что среди современников нет желающих отправиться по лабиринтам размышлений.

– Только тех, кто намеренно решил обойти дорогостоящую кафедру, или, напротив, по причине отсутствия денег на таковую.

Увы, детка, но ты часто встречаешь мыслителей? Или хотя бы тех, кто любит по вечерам немного подержать в руках книгу? – Филипп признавал очевидное не без боли.

– Книга покидает бытность человека, как будто пережиток прошлого, – с учителем Ира не могла не согласиться.

– Прошу извинить, но время посещений подходит к концу, – прервала беседу медсестра, ставшая в проеме, чтобы помочь посетительнице выйти, словно та не умела передвигаться без посторонней помощи.

– Как страшно мне вас здесь оставлять, – Ира поцеловала Филиппа в щеку и ушла, не оборачиваясь: она всякий раз боялась, что больше не увидит его.

Одинокий старик снова остался один, отпустив ученицу. Ира в тот день заставила его задуматься о ней. Филипп Бориславович отметил присущую девушке уникальную особенность. Она будто не взрослела. Её юность диссонировала с паспортными данными.