Незараженные бессмертием

– Твоя внешность, – лицо собеседницы сжималось настолько сильно, что Ира едва сдерживала смех. Последнее время ей нравилось отвечать наглым особам не грубо, а оставляя недосказанность, которая превращалась для оппонента в яд.

– А вот я спокойно отношусь к своей внешности и к чужой, – обвиняемая в молодости продолжала отвечать спокойно, не изменяя интонации.

Подошедшая официантка заставила Лену переключиться на неё.

– Что вы бегаете туда-сюда? – швырнув на стол смятую тканевую салфетку, прикрикнула брюнетка.

– Это моя работа, чтобы предоставить вам комфортные условия, – девушка была искренне удивлена.

– Ага, пыль бы со стола вытерли, – клиентка провела пальцем по столу и отвернулась от официантки.

Ира старалась не слушать брюзжащую особу. Телефонный звонок, поступивший на телефон Лены спас от дальнейшего общения.

– Я поехала, у меня все-таки дети дома, – женщина резко поднялась, не желая продолжать начатый ею самой разговор.

– Приятного дня, – также ровно ответила остававшаяся в одиночестве шатенка.

Она продолжила наслаждаться дуновениями ветерка. Он несся с реки и не утратил особого шарма: свежего, прохладного и пахнущего каплями воды. Произошедший разговор не озадачил и не расстроил: привыкла. Мало кто мог воспринимать её существование без мужчины с пониманием. Сама же Ира корила себя за то, что допустила к себе своих немногочисленных, но, к сожалению не единичных любовников. Её тело откликалось на прикосновение мужчины, а душа немного позже проявляла негодование.

Она не любила ни одного из тех, с кем по совершенно банальной причине оказалась близка.

Любовь. Она знала, как проявляется это поистине великое чувство, но к мужчинам оно отсутствовало. Переступив рубеж тридцати лет, её тело лишилось потребительского отношения к чувственной сфере. Сближение с мужчиной стало казаться чем-то унизительным и пустым. Занятие, в котором нет ни смысла, ни результата. Только мерзкое послевкусие. То кратковременное удовольствие, которое давал секс, было недостаточным, чтобы затмить вкус сожаления.

Этот вкус стал покидать область сердца, но для этого потребовалось много лет. Тело смирилось, что его обладательница избрала для себя безучастное отношение к плотской любви. «Когда-нибудь меня заключат в объятия руки мужчины, но только тогда, когда одобрение даст душа»: так она думала все чаще, стараясь отметать желание ответить согласием на знакомство мужчинам, частенько проявлявшим к ней интерес.