Грехи и молитвы

Хорошая семья. Но несчастье не выбирает, к кому прийти.

Поднимались наверх медленно, почти торжественно. Взгляд клирика подмечал малейшие детали: бедное, но опрятное и чистое жилье. На стенах висят кресты – еще бы, каждая семья в стране была набожной, будь то крохотная деревушка или большой город. Кое-где на полу лежали раскиданные игрушки; под ноги молодому человеку чуть не угодила деревянная лошадка.

Наконец, достигнув второго этажа, мужчины остановились. За дверью комнаты стояла тишина.

– Извините, но я… не могу, – мужчина отводил глаза, не в силах смотреть в лицо священнику.

 – Я не могу видеть ее такой и не смогу видеть, как это… уйдет. Я хочу прийти, когда все кончится. Вы ведь поможете нам?

Он ухватился за руку молодого человека, словно та была веревкой, брошенной утопающему. По сути, так оно и было. Эту Богом забытую деревню не навещали экзорцисты из больших городов, и людям не на кого было уповать, случись в их семьях беда. Но Господь всемогущ, и потому, в соседнем городке Градара появился юноша, наделенный дивным даром исцелять души, на которые покусился Сатана.

Он был единственным экзорцистом на всю округу, и, хотя Церковь даже не знала о его существовании, простые люди молились на него, словно на Сына Божьего.

– Я сделаю все, что в моих силах, – молодой человек тепло улыбнулся и крепко пожал руку мужчины. – А теперь уходите. Соберите семью на кухне и очертите круг из соли. Не выходите из него, пока я не скажу. Идите и побыстрее!

Мужчина спешно бросился вниз по лестнице, а молодой человек глубоко вздохнул, положил руку на ручку двери и мягко нажал.

Дверь распахнулась, и в уши молодому человеку тотчас врезался нечеловеческий вой. В нос ударила сильнейшая вонь от мочи, немытого тела и сгнившей еды.

С помощью слабого света луны, сочащегося в окно, молодой человек разглядел, что по всей комнате были разбросана мебель и одежда. В центре комнаты стояла кровать, на которой высилась груда тряпья, собранная в кучу подобно гнезду.

А в центре этого гнезда, прижав колени к груди, сидела молодая девушка с копной спутанных светлых волос.

На ее бледной коже виднелись порезы и ссадины, словно кто-то поработал над ней ножом, но клирик не увидел ни одного острого предмета. В глазах девушки плескались нечеловеческие ярость и паника, изредка затмеваемые страхом – она знала, кто перед ней и была готова к встрече.

– Ca va, beau[1 - Как дела, красавчик? (франц.