Белый снег – Восточный ветер

– Мы тоже пришли к такому выводу, – заключил Янагита и предложил: – А если мы передадим вам опытного вербовщика из русских? Есть один такой на примете, Серж Воронцов.

Каймадо нахмурился, подобное решение больно било по самолюбию, но внешне он никак не выразил свои эмоции, лишь сухо спросил:

– Из бывших русских офицеров?

– Да! – подтвердил Янагита и продолжил: – Воевал у генерала Каппеля, а затем у атамана Семенова. До тридцать первого участвовал в налетах на советские погранзаставы, после тяжелого ранения перебрался в Харбин, где перебивался случайными заработками, пока не устроился на службу в полицию.

– Да, вижу, что не дилетант, – согласился Каймадо и язвительно заметил: – Но чего он стоит на самом деле, можно будет сказать, когда возьмут за горло в НКВД.

– Надеюсь, такого не случится, но, если попадется, уверен, будет стоять до конца. У него самого руки выше локтя в русской крови, – поспешил заверить Ниумура.

– Полагаю, для вас это послужит наилучшей рекомендацией, – сухо добавил Янагита.

– Для сведения: Воронцов из дворян, знает немецкий и французский, прекрасно играет на фортепьяно, – дополнил характеристику Ниумура.

Каймадо хмыкнул:

– Это лишнее, с таким багажом ему точно прямая дорога в подвалы НКВД.

– Уверен, с вашим опытом работы ничего подобного не произойдет, – в тон ему произнес Ниумура.

– Поживем – увидим, – уклончиво, в русском стиле, ответил японский разведчик.

Янагита подметил это:

– Вы уже и рассуждаете как русский. – И, кивнув на рюмки с саке, которые успел наполнить Ниумура, произнес тост: – Я пью за то, чтобы наша следующая встреча, уважаемый Каймадо-сан, произошла уже поту сторону Амура!

– Спасибо! – поблагодарил тот и поинтересовался: – Как долго осталось ждать?

– В ближайшие время все должно решиться, – заверил генерал и, не удержавшись, с пафосом, заявил: – И тогда наш Божественный император по достоинству оценит ваши заслуги перед Великой Японией.

Каймадо встал и произнес древний девиз:

– Жизнь – императору! Честь – никому!

Все трое склонили головы в ритуальном поклоне.

На этом беседа закончилась, и Ниумура проводил Каймадо во двор.