Собака мордой вниз

Честное слово! Соня даже в справочнике посмотрела – действительно, есть такой город в Свердловской области, с железнодорожной станцией и даже большим целлюлозно-бумажным комбинатом, на котором, видимо, все рабочие места были уже заняты, и девица в поисках лучшей доли рванула прямиком в Москву. Вот с этой самой станции и рванула.

Звали ее Алевтина, и была она хороша, как молодая горячая лошадь, – косила бешеным глазом, веяла рыжей гривой, подрагивала мощным крупом и рыла копытом землю. На каком перекрестке судьбы юная дикарка встретила редактора окружной газеты и как ему удалось взнуздать и стреножить столь строптивое существо, неизвестно, но факт оставался фактом – в сердце последнего вспыхнула внезапная страсть и, как поется в известной песне, схватила мозолистой рукой за одно место.

Стесненный в средствах примерный до сего рокового дня семьянин совершенно справедливо рассудил, что лучше держать младую и вечно голодную кобылку на довольствии в редакции окружной газеты, нежели прикармливать из собственной скромной кормушки, и так уже тесно облепленной домочадцами.

Первое время Алевтина из отведенного ей стойла не высовывалась, являя собой никакую вовсе не кобылку, а скорее трепетную лань – тихую, ясную и безответную, но училась быстро и прилежно, как губка впитывая премудрости столичной жизни. Особенно тянулась она к Соне, приняв ее за образец, достойный подражания.

А Соня, надо сказать, на тот момент могла себе позволить некоторые изыски, несмотря на скромную зарплату, – спасибо Егорычу.

Бывший профсоюзный начальник, приватизировав ведомственный гараж, открыл на его базе автомобильный сервисный центр и взял в долю Егорыча, хорошо понимая, что именно к этому мастеру клиенты слетятся как мухи на мед. И Соня много получала от щедрого отчима, а уж ее «Жигули», доведенные до совершенства, не уступали иной иномарке.

Между тем гостья Москвы Алевтина, или, как ее за глаза называли в редакции, Новая Ляля, на удивление быстро оперилась и заявила права на помеченную территорию.

И то, что поначалу являлось лишь поводом к пересудам, неожиданно переросло в большую проблему для всей команды.

Преображенная пассия главного редактора закусила удила. Теперь она самозабвенно контролировала дисциплину – время прихода и ухода, несанкционированные отлучки в течение рабочего дня, чаепития, перекуры, праздные разговоры и, не дай Бог, распитие спиртных напитков – все заносилось в толстую тетрадочку и обстоятельно докладывалось шефу.