Озирис

Те категорически заявляют, что Марио-Паоло заболеваниями сердца не страдал.

– Сразу же лепят «мокруху»?

Озирский отодвинул бокал из-под нарзана и откинулся на спинку кресла. Всеволод тоже пропустил рюмку коньяка.

– Кто этот Марио? Очередной неудачливый коммерсант? Впервые о таком слышу.

Грачёв открыл свой толстый блокнот, с которым никогда не расставался.

– Я, признаться, тоже раньше не встречал эту фамилию.

Петренко понимал, что хотя бы сегодня не должен отвлекать Андрея. Пусть раз в году, но его лучший сотрудник имеет право расслабиться.

– Санторио прибыл для оформления документов на покупку одного из цехов завода, – Геннадий назвал предприятие, хозяином которого долгие годы был военно-промышленный комплекс. – В рамках конверсии он хотел наладить там производство микроскопов, луп и прочих оптических приборов.

– Так мало ли что случилось! Перепил, например. Или интердевочка попалась горячая, и вогнала в гроб.

Минц вытянул вперёд ноги, давая понять, что Петренко ведёт себя неподобающе.

– А у Александра Львовича на всё один ответ – водка, девка и колбаса. Больше никаких причин для смерти быть не может. – Петренко расстегнул пиджак, потом протёр запотевшие очки.

– Бывает и такое, тоже верно, – заступился Андрей.

– Бывает. Но в Москве, в отеле «Савой» год назад при таких же обстоятельствах скончался коммерсант из Сеула, господин Ким Ён Юн. Может, тоже проститутка рога сбила. А, может, и нет…

– И он сердечником не был? – уточнил Грачёв.

– Не был. Семья это подтверждает. Медицинские документы говорят о том же самом. Показания давались под присягой. В обоих случаях просматривается криминал.

– Между собой они не были знакомы? – Минц курил, рассматривая свои розовые миндалевидные ногти.

– Пока таких сведений у меня нет. – Петренко поднялся и застегнул пиджак. – Спасибо, Андрей, за угощение. К тебе, собственно, всё это не имеет отношения. Я хочу сказать, что мне с понедельника потребуется помощь Интерсектора.

– Я тебя провожу, Иваныч.

Озирский глянул в зеркало, привёл себя в порядок. Когда оба вышли на лестницу, хозяин с громким, но мелодичным звоном захлопнул дверь.

– Принесло же его! – посетовал Минц, прислушиваясь к удаляющимся шагам.