Ты снова станешь моей

А ты уезжай, откуда приехал, – талдычит, словно заведенная и начинает катить коляску вперед.

– В машину садись! – рявкаю я, уже представляя картины того, что сделаю с ней, если откажет.

– Не могу, сейчас у нас смена подгузника и кормление. Это такие вещи, Демьян, без которых малыш не может долго существовать.

– Покормишь по дороге.

– А подгузник? Если, как ты считаешь, малыш от тебя, неужели позволишь, чтобы он находился в грязном? Твой ребенок, Демьян, и вдруг в обкаканном подгузнике. Только представь себе, насколько это ужасно!

Вот бля, знает Заноза, на что надавить, хоть и переигрывает, доводя все до абсурда.

Но срабатывает все равно.

Приходится дать им возможность уйти, а самому заняться дровами, потому как бабка уже стоит наготове и смотрит на меня с укоризной.

Подхожу к поленнице, склоняю голову набок и осматриваю фронт работ, прикидывая, сколько полноценных тренировок в спортзале заменит эта гора.

– Всего-то на полчасика работы, Демьянчик, – подхалимски заливает мне бабка.

Ага, так я и поверил.

…

Через какое-то время пот начинает стекать по спине, и я решаю, пожалуй, избавиться от рубашки.

Стягиваю, откидываю ее в сторону, и вновь принимаюсь за дрова.

То и дело поглядываю в сторону соседского двора, где сначала ничего не происходит, а потом на крыльцо выходит Ви с ярко-розовым пластиковым ведром в руках и решительно направляется к веревкам, на которых ее семейка сушит белье.

Кидает на меня быстрый взгляд, соскальзывающий с лица на плечи, а я широко ей улыбаюсь.

Отводит глаза и принимается деловито развешивать белье.

Вбиваю топор в бревно, обтираю ладони о штаны и неторопливо приближаюсь к забору. Останавливаюсь у него, чуть ли не прислоняясь, и начинаю лениво наблюдать за действиями Занозы, из плавных превратившихся в отрывистые и резкие.

– Покормила? – интересуюсь как бы между делом.

– Покормила, – отвечает, не поворачиваясь ко мне.

– И че дальше?

– В каком смысле?

– В смысле, что он теперь делает?

– Спит, – пожимает она плечами.

– Все время спит? – не понимаю я.

– Если нормальный режим, то Игорек почти не капризничает. Переоделся, покушал и снова спать, – терпеливо объясняет, словно дебилу. – Но, если этот режим нарушить, становится очень сложно и все начинает идти наперекосяк.

– Завтра поедем на тест, – не ведусь на эту пламенную речь.

– Снова к десяти?

Пиздец, бля, но в ее голосе опять слышится насмешка.