Цветочный горшок из Монтальвата

Знахарь грустно усмехнулся, припомнив, как раздобрилась ни с того ни с сего скареда-купчиха. Не пожалела для усердного лекаря приглянувшегося ему горшочка… Что ж, какая-никакая, а память о былом.

Он отставил купчихин подарок в сторону, встал на ноги, потянулся. И тут заметил на столе бумагу, на которой собственной его рукой было что-то написано. Что – он не помнил. Заглянул в нее и с изумлением прочел: «Купчиха подарила мне золотой перстень. Я сейчас попытаюсь превратить его мечтою в цветочный горшок. И ежели у меня и впрямь горшок появится или что другое, а перстень исчезнет, – значит, это тот самый предмет и есть, который из царства света.

Вещь удивительная, конечно, и весьма чудесная, но, сколь я понимаю, вредная для людского здоровья. Кто-нибудь из прежних ее хозяев мог и помереть от неведомой хвори. И лучше бы эту вещь уничтожить».

В голове у Трифона Петровича разом прояснилось. Он вспомнил все и невольно содрогнулся, сообразив, что было бы, не напиши он этой памятки. Так ведь и считал бы горшок подарком от купчихи… как Наденька в свое время – подарком от него самого белую шаль.

И держал бы опасную вещь у себя в доме, пока не захворал бы…

Невероятная догадка не обманула. Это и вправду оказался колдовской предмет из иного мира – приносящий сперва удачу, потом болезнь, – который вернулся к своему первому хозяину через столько лет!

…И который надо бы уничтожить.

Трифон Петрович снова взял со стола горшок, повертел в руках. Выглядел тот совершенно обыкновенным и безобидным с виду – хоть сейчас сажай цветы и ни о чем не печалься!

Знахарь поневоле заколебался.

Может быть, он все-таки ошибается? И никакой опасности для людей в этом предмете нету, а хозяева его прежние болели по другим причинам?…

Сомневался Трифон Петрович целую неделю. Считал прибывающее число кошек у своего крыльца… А потом все же собрался и поехал с колдовским горшком в родимое Теребеньково.

Там, зайдя поглубже в окружающий деревню лес, отыскал он крутой и непролазный овраг. Кое-как – где ползком, где согнувшись в три погибели – спустился туда и схоронил горшок в сырых зарослях папоротника.

Уничтожить его – то бишь разбить и закопать черепки – Трифон Петрович не решился. Ну, не поднималась у него рука на исполненную незнаемых чудес вещь из иного мира, хоть убей! Понадеялся он на то, что никто и никогда не забредет в тот овраг, а со временем горшок сам зарастет травою. Дожди его землей замоют, ветры листвой заметут…

Из оврага он насилу выбрался.