Цветочный горшок из Монтальвата

И уехал домой, в Петербург, сделав вроде бы достаточно для того, чтобы избавить людей от опасного предмета и успокоить свою собственную душу.

Душа, однако, успокаиваться не захотела.

Ныла и ныла… и корил себя Трифон Петрович неоднократно за то, что не собрался с духом хотя бы зарыть горшок в землю. А ну как занесут все-таки черти кого-нибудь в овраг?… И еще через неделю поспешил он снова в Теребеньково, довести свое богоугодное дело до конца.

Но, увы, опоздал.

…Аленка, собиравшая близ оврага чернику, лезть в него, конечно, не думала.

Она просто упала туда, оскользнувшись на обрыве. И покуда до дна докатилась, не только всю ягоду рассыпала, но и лукошко потеряла.

Было Аленке всего шесть лет, и она не слишком удивилась тому, что не переломала себе, летя кубарем, ни рук, ни ног и даже почти не оцарапалась. Девчушка полежала, опоминаясь, в зарослях папоротника, потом встала на четвереньки и прямо перед носом узрела расписной глиняный горшок.

Такой красоты она отродясь не видала…

Аленка не долго думая обеими руками ухватилась за горшок и, пыхтя, выволокла его из зарослей.

«Мамке снесу. Вот, поди, обрадуется!»

В отличие от Трифона Петровича, который еле вылез из этого оврага, она сразу обнаружила тропинку, крутую, но удобную, и через несколько минут была уже наверху. Только там вспомнила о потерянном лукошке, но не огорчилась. Зато вон чего нашла!..

Чудесная находка, правда, оказалась тяжеловатой и очень скоро оттянула все руки.

Идти было далеко, и приуныла помаленьку Аленка.

Поневоле стала думать, что лучше бы не горшок в овраге нашелся, а, скажем… гребенка для волос. Как у вчерашнего коробейника была – деревянная, чудно вырезанная, блестящими камушками украшенная…

Из леса она вышла с желанным гребнем в руках, счастливая, как никогда еще в своей коротенькой жизни. Но до дому его так и не донесла.

…Трифон Петрович наткнулся на зареванную Аленку за околицей деревни. Был он человеком сострадательным и добрым, и мимо, разумеется, молча пройти не смог.

– Что случилось? О чем плачешь?

– Цыга-анка, – прохныкала девочка, показывая рукой куда-то вдаль, – цыганка гребешок отняла-а…

– Ну вот еще горе – гребешок! Хорошо, тебя саму не украла. Почто, такая маленькая, одна за деревню ходишь?

– Мамка… по ягоду послала, – захлюпала носом Аленка. – А я его нашла… в овраге… красиву-ущий!

Она заревела в голос, а Трифон Петрович, услышав про овраг, схватился за сердце.

Да было, как уже сказано, поздно.