Цветочный горшок из Монтальвата

Что ж, на все Божья воля.

После чего взяла с туалетного столика у себя в головах перстень драгоценный, золотой, с брильянтами, и ну его Трифону Петровичу совать. Возьми, дескать, за труды, да и ступай с миром.

Сказать, что Трифон Петрович удивился, – ничего не сказать. До той поры купчиха и чаю ни разу не предложила – от скупости непомерной, а тут, поди ж ты, этакую дорогую вещь собралась отдать!

Стал он, конечно, отнекиваться – не заслужил, мол. Но купчиха в раж вошла. Благостность утратила и разъярилась даже.

– Коли не возьмешь – выброшу! – пригрозила. И впрямь метнула в сердцах перстенек на пол.

Покатился тот по досочкам и остановился у самой щели – еще бы чуть-чуть, и сгинул.

Что было делать? Пожал Трифон Петрович плечами, поднял его, в карман положил, сказал:

– Благодарствую.

– Не приходи больше, – купчиха откинулась на подушки и закрыла глаза. – Довольно с меня твоего лечения…

Трифон Петрович молча поклонился и вышел.

По дороге домой вынул драгоценный перстень из кармана, полюбовался.

Всем бы тот хорош, только мал больно – и на мизинец не лезет. Жаль, конечно, что не поносить, ну да ладно. Пусть лежит, может, пригодится на черный день…

В ту же ночь невесть с чего приснился Трифону Петровичу покойный учитель его, Игнат Борода. И давай твердить: «Выбрось ты это колечко от греха! Выбрось, говорю! Не храни, пожалеешь!»

До рассвета этак приставал, и, проснувшись поутру, поневоле принялся Трифон Петрович вновь рассматривать купчихин подарок – к чему такой сон?

И опять залюбовался.

Золотой ободок огнем горит, брильянты играют… Почему он решил вчера, что маловат перстенек? – нынче тот без труда наделся на безымянный палец.

Целый день проносил его Трифон Петрович, думать забыв о дурном сне. А в ночь опять явился к нему Игнат Борода. Выбрось, мол, колечко да выбрось. Не носи, пожалеешь!..

То же было и на третью ночь.

Сел тогда знахарь и крепко задумался. Потом, надумав что-то, пошел больную купчиху навестить.

Та хоть и не ждала его, а приняла ласково.

Как оказалось, полегчало ей вдруг. Даже с постели вставать начала – видно, помогли все же травки-то.

Трифон Петрович предложил было вернуть дорогой перстенек, но купчиха отказалась наотрез:

– Дареное назад не берут.

– Тогда расскажите, коли не секрет, – попросил знахарь, – давно ли у вас этот перстень? – и припугнул маленько: – Ведь ежели он фамильный, я, как ведун, могу вместе с ним счастье из семьи забрать. Или, наоборот, невезение.